— Ты знаешь, что тебя спасли дважды? Один раз в детстве, когда эксперимент только начался. Таллин тогда только начал работать над созданием совершенного мозга. Он вживлял чипы обычным людям и интуитам, чтобы лучше проследить за мозговой активностью и прочими штуками. С детьми он тоже работал. С ними лучше получалось, — Кассиан мрачно усмехнулся, явно осуждая действия дяди. — Твои родители, мне кажется, были интуитами. Не знаю точно, но раз тебя спрятали, то скорее всего что-то шло не так. В отчетах того времени была пара смертельных случаев. Просто неудачно прижился чип. Тогда еще не для подключения к ИИ. Тогда и ИИ не было. Мне было всего десять, я только приехал в школу и смутно помню, как мать ругалась с дядей. Она была категорически против экспериментов на людях. Спустя десять лет дядя был все так же одержим. Но тогда он уже искал интуитов. По всей галактике. Там тоже были смертельные случаи. Их удалось замять, опять же интуиты шли на это добровольно. С точки зрения закона — все чисто, потому что участвовали только совершеннолетние.

Дядя тогда сделал новый чип, усовершенствованный. Он был уверен, что теперь точно получится не просто считывать мозговую активность, а именно подключиться к ИИ. И он нашел ребенка. Девочку. Несовершеннолетнюю, но идеально подходящую. Я был зол, мне самому хотелось стать сверхчеловеком. ИИ же молниеносен — идеально считает, быстр, логичен. Человеческий мозг мог не способен на подобное. Каким ученым я мог бы стать, имея возможность полностью с ним слиться. И тут какая-то девчонка! Да еще и необученная совсем. Но мне помог отец.

Он замолчал, и Флюэнс прошептала:

— Хэнк?

Кассиан кивнул, голос его странно надломился, когда он продолжил:

— Я попросил его спрятать тебя. Они не ладили с матерью. И там, где мать бы меня не поддержала, а она никогда бы не поддержала вживление чипа с ИИ, отец готов был помочь. У него всегда было специфическое чувство юмора и еще более специфическая логика. И он считал меня взрослым, в отличии от матери, которая в целом не вспоминала обо мне, слишком занятая своими правительственными делами, но зато контролировала. Хэнк забрал тебя и, как я узнал уже намного позже, устроил в летную академию. Когда Таллин не нашел тебя на Ипсилоне, он согласился с моим участием в эксперименте.

Флюэнс молчала и даже оставила попытки выбраться из оков, потому что была слишком занята тем, чтобы уложить в голове все услышанное. Хэнк нашел ее не просто так. Но он все равно заботился о ней и берег. Он заменил ей родителей, которые так и не вернулись за ней на Ипсилон. Возможно погибнув во время экспериментов с подключением к ИИ. Но Кассиан занял ее место! Это она могла сейчас быть тенью Варгаса!

— Звучит так, как будто мне надо тебя поблагодарить, — проговорила она наконец — Но зачем я тебе? Я уже сказала, если ты думаешь, что за мной придет супремус Таллин, ты ошибаешься.

— Разве ты еще не поняла? Мне не нужен Таллин, мне нужна именно ты. А Варгас… о нем мы поговорим, когда все закончится.

«Закончится? Все закончится?», — Флюэнс дернулась в путах, но Кассиан склонился еще ниже, нежно проводя указательным пальцем по ее щеке:

— Тс-с, не надо дергаться, ты же не хочешь травмировать себя?

— Ты — чудовище! — Флюэнс отвернула голову, чтобы оказаться максимально далеко от настойчивой руки мучителя. Хотя Кассиан пока только говорил и не пытался причинить боль. Но его поведение сбивало с толку и подстегивало страх. — Зачем я тебе? Что закончится?

— Варгас не чувствует Поток, — проговорил Кассиан доверительно. — Это свойство живого. Дар и благословение, не поддающиеся объяснению. Чудо. И при этом Поток — то, что связывает все в Галактике воедино. Чем больше эмоций, тем сильнее связь. Знаешь, что сильнее всего?

— Любовь? — неожиданно для себя предположила Флюэнс и сама на себя рассердилась, что вышло как-то робко, жалко и со слабой надеждой, и щеки предательски вспыхнули.

Кассиан помолчал бесконечно долгую секунду, глядя на нее словно бы удивленно, и слово повисло чужеродно и странно в тишине, нарушаемой только мерным гулом двигателей. А потом его глаза вспыхнули весельем, и он неожиданно улыбнулся. Так ясно и весело, что Флюэнс задохнулась на мгновение, потому что Кассиан и без того был красив. Но улыбка преобразила его жесткое и надменное лицо, смягчило черты.

— Что ты… — начала было Флюэнс, но Кассиан неожиданно обхватил ладонью ее щеку, скользнул на затылок, зарываясь пальцами в волосы, и прежде чем она смогла хоть как-то увернуться, его губы накрыли ее в поцелуе.

Флюэнс замерла, задохнулась, потому что уверенные губы Кассиана — мягкие, но настойчивые целовали ее так, словно он имел на это право. Словно именно за этим он гонялся по всей Галактике за “Фантомом”.

Ее щеки пылали, а кровь грохотала где-то в ушах, соревнуясь с грозящим выпрыгнуть из груди сердцем.

Мгновение растянулось, словно они прыгнули в червоточину и там остались. А потом Кассиан просто отстранился и посмотрел на нее сверху вниз долгим, немигающим взглядом своих невозможных разных глаз, пока она пыталась вспомнить, как дышать. Он тоже дышал тяжело, а на бледном лице проступил легкий, едва заметный румянец.

— Ты… — наконец просипела Флюэнс, бессильно дергаясь в оковах: да она даже пощечину ему залепить не могла. — Извращенец!

— О нет, Флюэнс, — нежно улыбнулся Кассиан. — У меня несколько другие планы. Но я рад, что не придется причинять тебе боль.