— Очень щедро с твоей стороны, — ответила я, не сдерживая смеха.

Его улыбка стала шире, и он снова притянул меня ближе, поцеловав с той самой страстью, которую я так любила.

— Ладно, — сказала я, когда мы отстранились, пытаясь отдышаться. — Давай повесим мою картину. И я буду считать это первым шагом.

— Первым из многих, — добавил он, подмигнув, прежде чем развернуть холст в сторону стены, выбирая идеальное место.

Ночь поглотила нас, укутывая мягким покрывалом тишины и близости. На этот раз всё было иначе. Не было игр, лент, приказов. Были только мы — два человека, наконец-то позволившие себе быть уязвимыми, полностью открытыми друг перед другом.

Ладонь Дрэйка скользнула по моей щеке, пальцы слегка зарылись в волосы, и я почувствовала, как он притянул меня ближе. Его глаза встретились с моими, и в этот момент комната будто растворилась, оставив только нас двоих.

— Агнес… — начал он, голос звучал едва слышно, словно он выбирал каждое слово с особой осторожностью. — Я люблю тебя.

Мои губы слегка приоткрылись, но я не смогла сразу найти, что сказать. Его слова ударили меня волной нежности и удивления. На миг я замерла, ощущая, как это признание оседает где-то глубоко внутри.

— Ты… — начала я, но он перебил, слегка коснувшись губами моей щеки.

— Не пытайся анализировать, — перебил он, его губы мягко коснулись моей щеки, отправляя волны тепла вниз по позвоночнику. — Просто знай это.

— Обычно, — я наконец выдохнула, — люди сначала признаются в любви, а уже потом зовут вместе жить.

— Неужели ты не поняла этого раньше? — произнёс он, наклоняясь чуть ближе. — Агнес, я с самого начала не мог отвести от тебя взгляд. Разве можно было не заметить?

— Ты мог бы сказать раньше, — я притворно нахмурилась, но уголки моих губ всё равно начали дрожать в улыбке.

— Иногда поступки говорят гораздо красноречивее слов, — произнёс он, его голос звучал ровно, но взгляд был полон тепла. — Разве ты не видела, Агнес? Всё это время я показывал тебе свои чувства, даже если не произносил их вслух.

— Ты совсем выбил меня из равновесия, — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Он улыбнулся шире, глаза блеснули игривостью.

— Это моя любимая часть, — прошептал он, прежде чем мягко коснуться моих губ своими.

Я улыбнулась сквозь поцелуй, чувствуя, как слова сами слетают с моих губ:

— Я тоже люблю тебя, Дрэйк.

Его руки крепче обвили мою талию, и я знала: этот момент — начало чего-то бесконечно важного.

Он обхватил меня руками, осторожно, словно я была чем-то хрупким, и мы оказались на кровати.

— Ты такая красивая, Агнес, — прошептал он, его голос едва нарушал покой комнаты. — Я хочу, чтобы ты знала это всегда.

Я закрыла глаза, ощущая, как его пальцы касаются моего лица, шеи, медленно скользят вниз. На этот раз всё было по-другому. Это не был накал страсти, от которого захватывает дух. Это было что-то гораздо более глубокое, что-то, что проникало в самую суть моей души.

Его губы и язык касались моей кожи, оставляя за собой дорожки тепла. Он шептал слова, которые я не всегда могла разобрать, но каждое из них звучало как обещание. Я отвечала ему, не сдерживаясь, шепча его имя, позволяя себе быть настоящей, без границ и стен.

Наши тела двигались вместе, как в плавном танце, который мы изучили только сейчас. Когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах отражение своих собственных чувств. Любовь и нежность.

Мы не спешили. Время будто остановилось, позволяя нам наслаждаться каждым мгновением. Он наклонился ко мне, и его губы снова нашли мои, сливая нас воедино.

Это была не просто близость.

Это было подтверждением того, что мы принадлежим друг другу.

Утро началось на удивление спокойно. В мягком утреннем свете кухня Дрэйка выглядела особенно уютной, как будто принимала меня как нового жильца этой квартиры. Мы сидели за завтраком — простой омлет, свежий хлеб, кофе с лёгкой горчинкой. Всё было так… нормально, но именно эта простота казалась чем-то новым и драгоценным.

Я крутила чашку в руках, собираясь с мыслями, пока Дрэйк просматривал что-то на телефоне.

— У меня есть просьба, — начала я, привлекая его внимание. Он поднял глаза, в них мелькнуло лёгкое удивление.

— Слушаю тебя, Агнес, — его голос был мягким, но настороженным.

Я сделала глубокий вдох, стараясь подобрать слова.

— Никогда не лги мне, — сказала я, внимательно смотря на него. — Я не могу просить ничего больше, но мне важно, чтобы между нами была честность. Даже если правда окажется жестокой, я хочу знать её. Мне лучше пережить это, чем жить в сладкой иллюзии.