Дрэйк лёг рядом, притянув меня к себе так, что моя голова оказалась у него на груди.

— Спи, — тихо сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — Сегодня я тебя никуда не отпущу.

И я закрыла глаза, впервые за долгое время не борясь с реальностью, а просто позволяя себе быть рядом с ним.

Утренний свет мягко просачивался сквозь плотные шторы комнаты. Тепло, чужое и непривычное, согревало мою щёку, и я слегка пошевелилась, не понимая, где нахожусь. Простыни были мягкими, едва прохладными, а воздух в комнате — свежим, но тяжёлым от ароматов ночи: лёгких нот парфюма и чего-то неуловимо мужского.

Я открыла глаза и замерла.

Сквозь сонливость и лёгкую дремоту я увидела его: Дрэйка. Он сидел на краю кровати в одних брюках, одной рукой опираясь на матрас, другой — мягко проводя пальцами по моим волосам, как будто не хотел будить, но и не мог оторвать от меня взгляд.

— Доброе утро, — его голос был низким и немного хриплым.

Я моргнула, пытаясь разглядеть его лицо. Вихрь воспоминаний о прошлой ночи обрушился на меня с такой яркостью, что я судорожно вдохнула, вжимаясь в кровать. Это не сон. Не может быть. Всё это было реальным.

— Утро? — выдохнула я наконец, голос дрогнул от неожиданности. — Уже утро? Но… мы всё ещё здесь?

Я огляделась, словно комната могла исчезнуть в один миг и вернуть меня обратно в пустую квартиру. Но нет, я лежала в той же огромной кровати, которая всё ещё хранила отпечаток нашей близости, а сама атмосфера словно застыла в послевкусии ночного безумия.

— М-м-м, — Дрэйк ухмыльнулся и, не переставая гладить мои волосы, наклонился ближе. — Добро пожаловать в реальность, Агнес.

— Но как… Как мы всё ещё здесь? Мы не покинули клуб? — я села, пряча под простынёй обнажённую грудь, хотя это казалось смешным после всего, что между нами произошло.

— Мы на верхних этажах, — объяснил он, глядя прямо в мои глаза. — Эта часть клуба устроена как небольшая гостиница. Когда гости снимают номер, они могут остаться здесь, чтобы отдохнуть. Обычно это необходимо после… — его губы дёрнулись в лёгкой усмешке, — насыщенной ночи.

Моё сердце всё ещё колотилось, но его спокойствие постепенно передавалось и мне.

— Гостиница? — я повторила с удивлением, начиная осознавать, насколько далеко от привычной жизни я шагнула прошлой ночью. — И ты решил, что нам стоит остаться?

— А разве ты не рада? — спросил Дрэйк, вновь наклоняясь ко мне, его голос стал чуть тише, а взгляд потеплел. — Я не хотел отпускать тебя в таком состоянии. И к тому же… здесь мне легче убедиться, что ты не сбежишь, как в прошлый раз.

— Я… я не собиралась убегать, — пробормотала я, чувствуя, как мои щеки начинают гореть.

— Хорошо. Потому что в этот раз, Агнес, я бы не позволил.

Он провёл пальцами по моим губам. Я не могла отвести взгляд, не могла дышать ровно. Потому что рядом с ним я вновь теряла контроль — над собой, над своими чувствами и страхами.

— Думаю, тебе стоит принять душ, — прервал он мои мысли. — Я уже успел привести себя в порядок, пока ты спала.

— Да, пожалуй, ты прав, — кивнула я, отводя взгляд в сторону и накидывая простыню на себя чуть плотнее. — Думаю, мне действительно… нужно привести себя в порядок.

Я медленно, почти неуверенно, села на кровати и попыталась встать на ноги, но в ту же секунду ноющая боль пронзила всё моё тело, заставив резко вдохнуть и замереть.

— Чёрт… — вырвалось у меня непроизвольно.

Мышцы ноющей волной отзывались на каждое движение, напоминая о ночи, которая была… неистовой. Слова Дрэйка, произносимые с хрипотцой, его губы, прикосновения, то, как он вёл себя — я хотела его без остатка, и он отдал мне себя полностью.

— Всё в порядке? — Дрэйк уже стоял рядом, его взгляд чуть сузился, а рука легла мне на талию, поддерживая.

— Просто… Кажется, я немного переоценила свою выносливость.

Дрэйк на это лишь усмехнулся, но в его глазах промелькнула искра.

— Я предупреждал, что ты не забудешь эту ночь, — он наклонился ближе, его дыхание щекотало мою кожу у самого уха. — Но кто просил меня быть… напористым?

— Я… — слова застряли где-то на полпути, и я закусила губу, чувствуя, как его близость вновь взрывает внутри что-то горячее.

— Вот именно, — хмыкнул он, выпрямляясь и не отпуская мою талию, чтобы помочь мне встать.

Я опёрлась на его плечо, заставляя себя преодолеть дискомфорт. Кажется, эта боль — не просто напоминание, а своего рода метка о прошедшей ночи. Я осторожно потянулась за простынёй, всё ещё пытаясь держать её на себе, и принялась искать глазами свои вещи.

— Где… — начала я, чувствуя, как жар снова приливает к лицу, — где мои трусики?