Мне едва исполнилось шестнадцать лет. В тот яркий солнечный день дедушка повёл меня в парк, недалеко от дома. Лёгкий ветер шевелил зелёные листья на деревьях, а в воздухе стоял запах свежей травы и летних цветов.

Мы шли по тротуару, выложенному старинными камнями, и солнце прорывалось сквозь ветви, обжигая лицо. Я была одета в милое платье розового цвета, которое мягко спадало до колен и едва колыхалось на ветру.

В то время у меня была невыразительная внешность. Среднего роста, не слишком стройная, не слишком полная, часто собирала волосы в простой пучок. Я была такой, как и всё вокруг: обыденной и непримечательной.

Но я чувствовала себя беззаботно, ведь дедушка всегда был рядом, как гора, и я знала, что он защитит меня, обеспечит мой покой и безопасность. Его высокая, крепкая фигура, всегда стоявшая чуть впереди, заслоняла меня от всего внешнего мира.

Будучи немного замкнутой, я не умела заводить друзей. Моё воспитание и мировоззрение отличалось от сверстников, и я часто чувствовала одиночество, которое, впрочем, казалось мне нормой.

Тогда, в свои шестнадцать, я искренне верила, что нашла свой комфорт в этом мире. Я была счастлива рядом с единственным близким для меня человеком, и, казалось, что этого всегда будет достаточно.

Но тот летний день в парке стал поворотным. Всё изменилось.

Дед Уильям сказал, что познакомит меня с «важным человеком», и я, слабо улыбнувшись, лишь кивнула. Могла ли я понять, как много он на самом деле вкладывал в эти слова?

Мы прошли по аллее с тенистыми деревьями, и оказались на центральной площади, где стоял большой фонтан, отражавшей свет в ярких бликах.

Именно здесь я впервые увидела его. Дэвида.

Темноволосый молодой парень, стоящий у края фонтана, был высоким и стройным, но в то же время заметно мускулистым. На нём была светлая рубашка, под закатанными манжетами которой виднелись запястья с часами, а брюки и лакированные ботинки добавляли образу строгости.

Дэвид выглядел старше меня, возможно ему было около восемнадцати или девятнадцати лет. Но в его взгляде не было ничего юношеского, наоборот, его тёмно-голубые глаза наблюдали за нами невозмутимо и пристально. Было в нём что-то необъяснимо отталкивающее, но вместе с тем притягивающее.

Помню, как странное волнение, промелькнуло внутри меня, заставив сердце чуть учащённо биться. Я засмущалась и почувствовала себя такой несуразной.

Он не был просто красивым в том смысле, как принято понимать это слово. Он был как обложка книги, страницы которой я не могла перевернуть, несмотря на то, что мне было интересно узнать её содержание.

Когда мы приблизились к фонтану, парень слегка сдвинулся и сделал пару шагов навстречу нам, и, прежде чем кто-то из нас успел что-то сказать, первым нарушил молчание.

— Добрый день, мистер Уильям, — он произнёс это приветствие с неким уважением, как если бы возраст и опыт моего деда требовали этого.

— Здравствуй мой мальчик, — ответил дедушка и, обернувшись, указал на меня. — Познакомься, это Агнес, моя внучка, — его голос звучал так, как будто бы он представлял кого-то особенного. — А это Дэвид Эванс, внук давнего друга нашей семьи.

Я пыталась скрыть волнение, но оно всё равно пробивалось наружу.

— Приятно познакомиться, Агнес.

— Привет, — я подняла глаза на Дэвида, пытаясь отыскать в его взгляде хоть малейший интерес. Но не видела ничего, кроме равнодушия.

— Уильям, старина, ну и выбрал же ты место для встречи! — раздался пожилой голос. Я повернулась и увидела элегантного, высокого мужчину с сединой в волосах, подходящего к нам с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах.

— Джордж, рад, что ты всё-таки присоединился к нам, — сказал дедушка с довольным смехом. — Знакомься, это моя внучка, Агнес.

Джордж Эванс кивнул, тепло улыбаясь мне, но сразу же переключился на внука:

— Надеюсь, ты рад встрече, Дэвид. Мы, старики, уверены, что у тебя может быть много общего с Агнес.

— Это точно, Джордж, — ответил Уильям почти игривым тоном. — Посмотри на них — как две половинки одного целого.

Моё сердце отозвалось тревожным биением. Я не решалась поднять глаза, не решалась встретиться взглядом с Дэвидом, после таких комментариев от взрослых.

Я чувствовала, как что-то застряло у меня в груди, и несмотря на то, что мой разум понимал, что он не заинтересовался мной, моё сердце продолжало пульсировать в такт его молчанию.

Мне казалось, что я вижу его душу — холодную, но притягательную, как янтарь.