— Мне плевать на тебя, и ты даже не представляешь, как сильно я тебя презираю, Агнес.

Внезапно Дэвид взял свой кейс, который лежал рядом с ним. Лёгкий щелчок замка в тишине пространства казался выстрелом, и в этот момент вся атмосфера в машине как будто сжалась. Он вытащил несколько листов бумаги.

— Ты думаешь, что я не был готов к этому моменту? — его голос звучал с издевательской дерзостью. — Я знал, что рано или поздно ты захочешь этого, Агнес. И эти заполненные бумаги с открытой датой уже давно были у меня.

Задержав их в руке, он сделал паузу, давая мне время осознать, что теперь это не просто разговор, не просто конфликт. Листы лежали на его руке, как два тонких свидетельства нашего разрыва, готовые стать окончательной точкой.

Я замерла, не ожидая такого хода. Моё сердце заколотилось, но я попыталась не показывать, что эта неожиданность сбила меня с толку.

— Ты давно носишь их с собой? Ты, наверное, так тщательно готовился к этому моменту, что даже бумаги подготовил заранее?

Дэвид усмехнулся, его глаза стали ещё более мрачными.

— Я не даю себе ни одной слабости, Агнес. Теперь тебе некуда деваться. Просто подпиши эти документы, и мы закончим.

Моя рука дрогнула, но я взяла бумаги и взглянула на пустую дату. Не было даже слов, которые могли бы описать моё внутреннее потрясение. В моей груди образовалась тяжесть, как будто моё решение о разводе, внезапно стало пустым и бессмысленным.

Этот момент, который я видела как свой триумф, стал для меня не больше чем точкой в конце долгого пути, по которому я шла одна.

Я медленно вытащила ручку из сумочки, мои пальцы сжались на ней, но я всё равно почувствовала, как они дрожат. Бумаги, лежащие передо мной, казались всё более тяжёлыми.

— Не тяни время, ты уже давно готова. — Дэвид всё ещё сидел и смотрел на меня.

Я не взглянула на него, мои глаза были прикованы к документам. С каждым мгновением мне становилось всё труднее дышать. Все эти месяцы, все эти годы… И вот, всё заканчивается.

Пальцы, наконец, устремились к строкам, требующим подписи, и я поставила её — твёрдо, несмотря на внутреннюю бурю. Один чёрный след на бумаге, а мир вокруг как будто замер.

Кажется, сама атмосфера в машине стала ещё плотнее, напряжённее, когда моя рука сдвинула листы в его сторону. В ответ Дэвид молча взял их, сразу осматривая, как будто ожидая нечто большее. Он всё ещё не проявлял никаких эмоций.

— Всё, — сказала я, устало подняв голову. — Ты получил, что хотел. Теперь ты свободен.

Дэвид не торопился с ответом, но в его глазах было что-то странное — смесь удовольствия и бесконечного расчёта. Для него этот момент был не новым, а давно предсказанным.

— Ты не понимаешь, что этим ты освободила меня, Агнес. Теперь я могу жить, как хочу. И не тратить время на тех, кто не стоил этого.

Я отвернулась, мне так не хотелось видеть это его насмешливое выражение лица. Моя ладонь потёрлась о холодную поверхность окна, как будто пытаясь вытереть следы этого разговора.

— Ты знаешь, я мог бы оставить тебе кое-что, — сказал он, и в его голосе появилось что-то циничное. — Не скажу, что много, но… деньги, например. Могу выделить тебе хорошую сумму, на всякий случай, чтобы ты не осталась ни с чем. Понимаешь, не хочу, чтобы ты думала, что я слишком жестокий.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутренний протест на грани срыва начинает таять, уступая месту горькому осознанию. Я понимала, что не могу отказаться от этого. На самом деле, у меня не было выбора. Всё, что я могла бы сохранить — это моя гордость, но я уже давно поняла, что гордость не кормит и не защищает.

Деньги. Это единственное, что теперь есть у меня, и мне было не до сентиментальностей. Горечь от его слов, презрение к его манипуляциям, всё это отступало на второй план.

— Очень мило с твоей стороны. Ты прав, у меня ничего нет. Но в следующий раз будь честен хотя бы с собой, Дэвид. Ты не даёшь мне деньги из милосердия. Ты просто покупаешь свою совесть.

— Да, я покупаю свою совесть, Агнес. И не только свою, — сказал он, с улыбкой поднимая документы и подписывая их одним движением. — Теперь, когда всё официально, ты можешь начать свою новую жизнь. Но знай одно — я всегда буду помнить тебя. И надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся.

Я не ответила. Просто сидела, чувствуя опустошение и сжимая сумочку в руках, как единственную вещь, которая могла напомнить мне, что я ещё не полностью утратила себя. Мой взгляд был прикован к окну, но я не видела ни дороги, ни мира за стеклом.