Алена собиралась долго. Около часа укладывала волосы: безжалостно уничтожая одну прическу за другой. Полчаса наносила макияж, то рисуя черные стрелки, то замазывая веки коричневыми тенями. Около десяти минут выбирала между помадой и блеском. В итоге оставив на губах только гигиеническую помаду. Около тридцати минут вытряхивала шкаф с одеждой, перебирая старые рубашки и злясь на вышедшие из моды платья.

Сейчас, перепрыгивая с места на место, не понимала зачем потратила столько сил и времени на такую ерунду. В последние дни была сама не своя. Атена чувствовала, что с ней что-то происходит. За день десятки раз подходила к зеркалу, дотошно разглядывая свое лицо. Но ничего не менялось — в отражении были те же русые волосы, алые губы и карие глаза.

— Что за бред! — ухмылялась она своему отражению.

Алена пока еще не понимала, что изменения с ней действительно происходят. Вот только искать их нужно было не на лице.

— Где вы шляетесь! — выпалила она, подпрыгивая на месте. — Я околела!

— Синичкина, все-таки мы на тебя хорошо влияем! Ты уже разговаривать нормально научилась, еще немного мата добавь и будешь своя в доску.

— Закройтесь! Я полчаса стою!

— Я же говорю, — Карина хлопнула в ладони, — результат на лицо. — Молодец, Аленушка, — она сделала шаг вперед и потрепала ее по шапке с помпоном. — Еще и шапку помоднее купи. — Карина замерла и наклонилась к ней поближе:

— Это, что, духи? Таня, это духи!

— Синичкина, ты парней клеить собралась или с подругами побухать.

— Отвалите и пошлите вовнутрь, — Алена начала подниматься по ступенькам и открыла дверь. — Вы идете? — она обернулась и скривилась: девочки щелкнули зажигалками и через несколько секунд их лица скрылись за клубами дыма.

— Будешь? — Катя протянула ей пачку.

Алена замерла и прикусила губу. Секунды. Стук каблуков и еще один щелчок зажигалки.

На все деньги, которые у них были, они могли заказать по пять порций мороженого каждой. Но они выбрали другое меню: две по 0,5 на каждую, тарелку сухариков и колбасную нарезку. Последнее заказала Катя.

— Зачем тебе колбаса? — Карина приподняла едва заметные светлые брови.

— Я жрать хочу, — огрызнулась Катя.

— Ну и дура, — цокнула Таня, поправляя шубку на спинке стула. — Ты могла зайти в магазин и на эти бабки купить килограмм колбасы.

— Я просто захотела съесть колбасы в кафе. Что здесь такого!

— Денег много? — Таня сделала глоток пива, которое только что принесла официантка. Таня одернула ее за рукав. — Светка, спасибо, что пустила нас.

— Не за что. Могла и не предупреждать, ты так накрасилась, что выглядишь на все двадцать два, — она осмотрела всех, — твои подруги, кстати, тоже. Хорошего вечера, много не бухайте, — она смахнула со стола крошки и скрылась за плотной занавеской, над которой горела надпись «администрация».

— Погнали, — Карина подняла бутылку с пивом, через секунду раздался звон.

Руки Алены покрылись испариной: по зеленому стеклу стекали капли воды.

— Пей, Синичкина, пей!

— Ты еще не привыкла к этому божественному вкусу? — Таня сделала глоток, демонстративно прикрыв глаза от удовольствия. — Это же оргазм!

Алена нахмурилась.

— Она не знает, что такое оргазм, — Карина расхохоталась, подавившись пивом.

— Какие вы остроумные, — она выдавила улыбку и, не сводя взгляда с трех пар горящих глаз, поднесла бутылку к губам.

Девочки смотрели на Алену. С каждой секундой выражение их лиц менялось: округлялись глаза, приоткрывался рот, а слова замерли на кончике языков.

Алена делала глоток за глотком, глаза слезились, пальцы подрагивали. Ей казалось, что она слышит, как пенная вода ударяется о стенки желудка. Ему не нравится вкус. Он содрогается, кричит, брыкается, желая избавиться от неприятного напитка.

— Все, — на выходе говорит Алена, с грохотом ставя бутылку на середину стола. Емкость пустая.

— Синичкина, ну ты даешь! — Карина склоняет голову и тщательно изучает зеленую бутылку. — Уважуха! Ты понимаешь, что даже Катя с Таней так не умеют.

— Умеем. — ухмылка перемещается с Таниного лица на Катино. — Алена, ты как? — Таня исподлобья разглядывает подругу.

— Голова кружится, — честно сказала Алена. Резкий тошнотворный приступ подкатил к горлу, но она промолчала. Попыталась обвести взглядом подруг, но их лица расплывались. Странные ощущения: ей было и плохо, и хорошо.