— Если я не нравлюсь тебе грустной, в слезах и подавленной, то ты не заслуживаешь меня, когда я смеюсь, — он ее слов усмехаюсь. Прежняя Полина потихоньку возвращается.

— Ты мне нравишься любой, — все-таки зеваю я. — Но оттого, что грустишь ты, грушу и я.

— Посмотрите на него, какие мы милые. А немного ли ты на себя берешь?

— Достаточно, — не в силах побороть усталость, закрываю глаза. — Тебе завтра куда-то нужно с утра?

— Нет. Только днем на работу, а вечером на игру.

— Останешься? — не открывая глаз, спрашиваю я.

— Но мне нужно сходить в душ, — негромко отвечает она. — Тебе, кстати, тоже.

— Не пойду, хочу пахнуть тобой, — слышу, как Полина фыркает.

— Но мне то в душ все равно нужно.

— Иди. Я тебя подожду.

— Подождет он, конечно, — она издает смешок. — Ты уже почти спишь. Какой тебе «подожду»?

— Если я усну, то ты уйдешь, а я этого не хочу, — меня одолевает новый приступ зевоты. — Поэтому я буду ждать тебя в кровати. Только можно я не буду открывать глаза?

Полина какое-то время молчит и приходится все же открыть глаза, чтобы удостовериться, что она еще здесь.

И она здесь. Внимательно изучает мое лицо.

— Так хорош, что не можешь подобрать слов? — лениво улыбаюсь.

— Не то слово, — с не присущей серьезностью отвечает она, и я уже готов пошутить, но Полина продолжат. — Можешь спать, я никуда не уйду сегодня.

— Обещаешь?

— Обещаю, — мягко говорит она.

— А может тогда еще поцелуешь меня? — смотрю в ее красивое лицо полузакрытыми глазами.

— Конечно, — она наклоняется, и я уже тянусь к ней губами на встречу, но Полина быстро целует меня в лоб, вскакивает с кровати и хватает мою футболку.

— Да ну, тебя, — бросаю я в след, когда она почти исчезает за дверью. — Полин.

— А? — она выглядывает из-за двери.

— А кинь в меня трусами из шкафа, пожалуйста.

Полина недовольно смотрит на меня, но все равно выполняет просьбу.

— Спасибо, — смеюсь я, ловя прилетевшие в меня трусы, словно маленький трофей.

Она закатывает глаза, но легкая улыбка появляется на ее губах.

— Иногда ведешь себя как пятилетний ребенок.

— Знаешь, иногда именно такие глупости помогают не сойти с ума и развеселить тебя, — произношу, ощущая легкость в груди.

— Спи лучше, — до меня доносится ее смех, — и я с улыбкой на лице закрываю глаза и тут же засыпаю.

Просыпаюсь, когда чувствую легкое движение на кровати. Полина ложиться на свободную сторону, укрывается одеялом и отворачивается от меня. От нее пахнет мои гелем для душа: мята и яблоко.

Благодаря эффекту неожиданности, я сгребаю девушку в охапку и прижимаю к себе.

— Эй, эй, — тут же возмущается она.

— Не сопротивляйся, мне так лучше спиться, — позволяю себе быстро поцеловать ее в макушку.

— С каких пор?

— С этой самой секунды. Спи.

Полина не сопротивляется, но и не прижимается ближе. А я все равно улыбаюсь, лучше так, чем вообще никак.

Обнимаю ее чуть крепче, вдыхаю аромат и снова быстро проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от ощущения тяжести на животе. Не спеша открываю глаза и даю им немного времени привыкнуть к утреннему свету, пробирающему сквозь занавески.

Тут же чувствую у уха теплое и тихое дыхание.

Илья.

Я уже второй раз просыпаюсь в его объятиях. Если в первый раз мне пришлось улизнуть довольно быстро, то сейчас совсем не хочется никуда спешить.

Меня тут же окутывает легкость в груди и теплая волна спокойствия. Я осторожно поворачиваюсь на бок.

Илья спит, его дыхание ровное и тихое, на его светлой коже слегка виднеются капельки пота, легкий румянец на щеках, рыжие волосы небрежно лежат на подушке, а отросшая щетина потихоньку превращается в бороду.

В комнате повсюду витает его аромат, и я не могу сдержать улыбки, когда вспоминаю ту прекрасную ночь, что мы провели вместе.

Но мои мысли сами возвращаются к вчерашнему разговору с матерью, и улыбка медленно сползает с моего лица. Вспоминая нашу ссору, болезненные слова и недопонимания, я чувствую, как вокруг меня стягиваются тревога вперемешку с отчаянием и грустью.