Или еще хуже: он станет метаться от одного партнера к другому, растолстеет, потому что всем будет плевать, как он выглядит, заболеет какой-нибудь отвратительной болезнью и умрет долгой, мучительной смертью в больнице, среди таких же выживших из ума стариков, воняющих мочой и капустой.

Джейми стал набирать описания трех новых объектов Джека Райли в Западном Хэмпстеде, ничуть не сомневаясь, что в них в конце концов обнаружится опечатка или неправильно подписанная фотография. Райли ворвется в офис с вопросом: кому здесь надрать задницу? В прошлый раз Джейми добавил фразу «в период с момента подписания договора до получения права собственности объект гарантированно упадет в цене», распечатал, чтобы насмешить Шону, и едва успел спрятать, увидев Райли, который подошел к стойке и разговаривал со Стюартом.

Спальня номер один, 4,88 метра на 3,40 метра. Два окна с раздвижными створками, выходящие на фасад. Полированный деревянный пол. Розетка для телефона… Порой Джейми спрашивал себя, что держит его на этой работе. Он устало потер глаза. Хватит ныть! Он хочет стать лучше. Это значит – не жаловаться. В Африке вон дети умирают. Джек Райли – такая мелочь в масштабах вселенной. У других вообще нет работы. Делай свое дело и молчи.

Джейми вставил в описание фотографии. За столом напротив Джайлс забавлялся с ручкой. Держа ее большим и указательным пальцами, подбрасывал в воздух, позволяя перевернуться четное количество раз, и ловил за верхний конец. Джейми играл так с перочинным ножиком в девять лет. Будь это кто угодно другой – Джош, Шона или Майкл, он не придал бы значения. Но это был Джайлс. Который всегда носил галстук. А еще разворачивал шоколадный батончик, складывал фольгу и заворачивал нижнюю часть в два слоя, чтобы не испачкать пальцы – прям убить его хотелось на месте. И каждый раз, когда ручка приземлялась в руку, Джайлс цокал языком.

Джейми добавил условия заключения сделки и напечатал три формы. Тони не виноват. Он сам повел себя как идиот. Тони ничего не оставалось, как захлопнуть дверь перед его носом. Как можно просить кого-то любить тебя, если ты сам себе противен?

Он напечатал сопроводительные письма, разложил по конвертам и ответил на вчерашние звонки. В половине первого вышел, купил сэндвич и съел его, сидя в парке под зонтом, позаимствованным у Карен, радуясь относительной тишине и покою. Голова все еще болела. Вернувшись в офис, он выклянчил у Шоны еще две таблетки ибупрофена и дожидался конца рабочего дня, рассматривая плывущие по небу облака, отчаянно желая оказаться дома на диване с большой чашкой свежезаваренного чая и пачкой печенья.

В четырнадцать тридцать девять Джайлс снова начал подбрасывать ручку и делал это на протяжении восьми минут. Неужели Тони был не один? А чего он хотел? Его самого спасли от перепихона с Майком только испорченные креветки. С какой стати Тони должен хранить ему верность?

Вот что значит быть хорошим человеком. Необязательно бурить скважины в Буркина-Фасо или отдавать кому-нибудь свой журнальный столик. Просто посмотри на мир глазами других. Не забывай, что они тоже люди. Вот долбаный Джайлс Майнотт, например, забывает. Цок. Цок. Цок. Джейми захотелось отлить. Он встал, развернулся и столкнулся с Джошем, который нес к своему столу стаканчик горячего кофе.

И внезапно услышал собственный голос:

– Ты. Хренов. Мудак.

В офисе стало очень тихо. Подошел Стюарт. Джейми вспомнил директора школы, появившегося на площадке, когда он порвал блейзер Шарон Паркер.

– Что с тобой, Джейми?

– Извини. Мне очень жаль.

Стюарт стоял с непроницаемым выражением лица, как доктор Спок.

– Моя сестра в последнюю минуту передумала выходить замуж, – сказал Джейми. – У отца нервный срыв, а мать уходит от него к любовнику.

– Давай мы тебя отпустим на остаток дня, – смягчился Стюарт.

– Да, спасибо. Большое спасибо. Извините.

Сидя в метро, он знал, что направляется прямо в ад. Единственный способ немного уменьшить температуру в котле – как можно быстрее позвонить маме и Кэти.

Напротив сидел сухорукий старик в желтом дождевике, с засаленным пакетом бумаг под мышкой. Старик пристально смотрел на Джейми и что-то бормотал под нос. Джейми обрадовался, когда тот вышел. Легко сказать – позвонить маме. Надо ли ему знать, что мама уходит от папы? Надо ли об этом знать Кэти? Она вообще могла подслушать разговор родителей и поспешить с выводами. Очень в ее духе. Надо сначала ей позвонить.

На автоответчике мигало новое сообщение. Джейми нажал кнопку, сбросил куртку. Что за черт? Сначала он подумал, что его кто-то разыгрывает. Или ошиблись номером. Какая-то женщина истерически всхлипывала в трубку… и вдруг назвала его имя. Джейми узнал мамин голос и сел на ручку дивана.

«Джейми, ты там? С папой случилось что-то ужасное. Джейми! О господи! Что же делать?»

В трубке щелкнуло. Стало очень тихо. Джейми метнулся через комнату, уронив телефон на ковер.

Черт, номер родителей! Он звонил им миллион раз! Ноль семнадцать… тридцать три… двести сорок два? Двести двадцать четыре? Двести сорок четыре? Господи! До половины пролистав справочник, вспомнил номер. Набрал. Сорок гудков. Нет ответа. Позвонил Кэти. Автоответчик.

«Кэти, это Джейми. Дерьмо. Тебя нет. Вот херня. Слушай. Мне мама звонила… я ничего не понял. Позвони мне, ладно? Нет, не надо. Я еду в Питерборо. Может, ты уже там? Поговорим позже».

Что же случилось? Почему старики вечно напускают туману? Джейми помчался наверх, схватил ключи от машины, спустился и прислонился к стене в прихожей, чтобы не потерять сознание. Это он во всем виноват. Не позвонил Кэти, обидел Райана, не любит Тони, не сказал Стюарту всей правды.