Выехав за город, он, как ни странно, почувствовал себя лучше. Ему нравилось, когда что-то случается. У других. Это отвлекает от собственных проблем. Ты как будто оказываешься на пароме. Несколько часов не надо думать, куда идти и что делать. За тебя все сделают.

Надо поговорить с папой. Обо всем. По-настоящему. Джейми всегда винил его в том, что они мало общаются. Считал старым, черствым сухарем. Теперь он понимал, что это трусость. И лень. Оправдание собственных предубеждений. Болдок, Биггльсуэйд, Сэнди. Еще сорок минут…

Кэти с Рэем стояли возле скульптуры под названием «Молния и олень в ее блеске». Арт-объект представлял собой торчащую из стены металлическую балку, на которой болтался заостренный черный шип, а рядом на полу валялся какой-то хлам, который, очевидно, изображал собственно оленя, а может, козу или каких-то примитивных существ, хотя, насколько могла судить Кэти, он мог с таким же успехом изображать распятие или рецепт гренок с сыром.

Алюминиевый олень был сделан из гладильной доски. Кэти узнала об этом из таблички. Пока Рэй любовался произведениями современного искусства, она внимательно прочла множество таких табличек, вдоволь насмотрелась в окно и представила, чем занимаются остальные посетители. И это ее взбесило.

Зря она привела Рэя сюда, желая находиться в своей стихии и вырвать его из привычного окружения. Получилось все наоборот. У Рэя, конечно, трудный характер, но если его выбросить где-нибудь посреди Туркменистана, он еще до наступления вечера доберется до ближайшего селения, перезнакомится со всеми, будет есть конину и курить… что они там курят?

Рэй выиграл. Только это никакие не соревнования. Слишком по-детски так думать. И все-таки он победил. А должна была – она.

– Понимаешь, почти все это – мусор, – говорил Рэй, когда они зашли в кафе. – Но идея та же, что со старыми храмами и тому подобным. Остановиться и задуматься… Что с тобой, малышка?

– Ничего.

Теперь Кэти поняла: дело не в швырянии урн, а в том, что она проиграла. Ей нравилось, что она умнее Рэя. Что она знает французский, а он – нет. Что у нее есть свое мнение о ведении сельского хозяйства промышленными методами, а у него нет. Но это не считается. Он лучше ее. Во всех смыслах. Если не считать швыряния урнами. К тому же в свое время она тоже могла расколотить парочку урн, если бы хватило сил их поднять.

Десять минут спустя они сидели в галерее, рассматривая обширное пространство Турбинного зала.

– Я знаю, ты очень стараешься, любимая, – произнес Рэй.

Кэти промолчала.

– Но это необязательно, – продолжал он. – Ты не должна выходить за меня ради Джейкоба, из-за дома, денег или чего-то такого. Я не выброшу вас на улицу. Что бы ты ни решила, я о вас позабочусь.

Когда Джейми вошел в вестибюль, ему навстречу с оранжевого пластикового стула бросился щеголеватый мужчина лет шестидесяти.

– Джейми?

– Да?

Мужчина был в льняном пиджаке и антрацитово-черной водолазке и не походил на врача.

– Я Дэвид Симмондс, друг вашей мамы. Мы познакомились в книжном магазине, где она работает.

– И что?

– Я привез ее сюда, – пояснил мужчина, – она мне позвонила.

Джейми не совсем понимал, что от него требуется. Поблагодарить его? Заплатить?

– Я поищу маму, – наконец нашелся он.

Мужчина показался ему смутно знакомым – то ли диктор в новостях, то ли в рекламе снимается.

– Она приехала домой и узнала, что вашего отца увезли в больницу, – продолжал разъяснять мужчина. – Похоже, кто-то вломился в дом.

Джейми почти не слушал. После всего пережитого он ничего не соображал.

– Наверное, он спугнул грабителей, – не останавливался мужчина. – Но с ним все в порядке… Извините, глупо так говорить. Во всяком случае, он жив.

У Джейми подкосились колени.

– Там все было в крови, – зачем-то добавил мужчина.

– Что?

– На кухне, в подвале, в ванной.

– Что вы несете? – не выдержал Джейми.

Мужчина отступил назад.

– Они в четвертой палате. Я, наверное, пойду. Вы ведь позаботитесь о матери?

Он умоляюще сложил руки. Как священник, только со стрелками на брюках.

Господи, кто-то хотел убить папу?

– Передайте ей мои наилучшие пожелания. И скажите, что я думаю о ней.

– Хорошо.

Мужчина отошел в сторону. Джейми направился к четвертой палате. Перед занавеской он помедлил, собираясь с духом. А когда отодвинул ее, то очень удивился: родители смеялись. Точнее, смеялась мама, а папа с улыбкой за ней наблюдал. Не было заметно, чтобы он сильно пострадал, и когда оба повернулись, у Джейми возникло чувство, будто нарушил редкий романтический момент.