Утром Джин приняла душ и вернулась в спальню. Джордж сидел на краю кровати с выражением побитой собаки, которое не сходило с его лица уже несколько дней. Джин сделала вид, что не замечает. Стоит сказать хоть слово, и она выйдет из себя. Может, это бесчувственно или несовременно, но Джин считала, что не бывает таких проблем, которые нельзя отложить в сторону в день свадьбы дочери.

Она уже хотела выйти, как Джордж вдруг произнес:

– Прости меня, Джин.

Что ответить? Что все хорошо? Но Джин знала, что это не так. Присела рядом и взяла его за руку. Вспомнила, как учила детей извиняться, если они подрались или что-то разбили. Тогда для них это были просто слова, способ сгладить острые углы. А когда человек извиняется по-настоящему, это видно. Ты понимаешь, какую эти слова несут в себе силу.

– Чем тебе помочь? – спросила она.

– Наверное, ничем, – ответил Джордж.

Джин придвинулась ближе и обняла мужа за плечи. Он не двигался.

– Мы тебе поможем, – заверила она.

В дверь постучала Кэти.

– Мам, ты мне нужна!

– Иду, – крикнула Джин и твердо сказала Джорджу: – Все будет хорошо, обещаю.

И ушла спасать остальных.

Джейми встал с постели и побрел в туалет, где обнаружил коллекцию раскрашенных вручную настенных тарелок с Коста-Брава и рулоны туалетной бумаги в вязаных чехольчиках нежно-голубого цвета.

Несколько раз за ночь он просыпался в холодном поту от кошмарных снов, в которых приключались всякие ужасы с папой. В одном из них он смотрел из окна, как папу, усохшего и окровавленного, уносит в сад волк. Естественно, Джейми не выспался и чувствовал себя хуже некуда, а когда представил, какой здесь могут подавать завтрак – едва теплый бекон с белыми прожилками, слабый чай с противным жирным молоком, то понял – такого ужаса он точно не вынесет.

«Сегодня буду спать дома, на диване в гостиной. Или в шатре», – решил он, собрал сумку, убедился, что путь свободен, и на цыпочках спустился по лестнице. Когда он уже открывал дверь, из кухни выглянуло вчерашнее существо.

– Желаете позавтракать?

Джейми бросился к машине.

Кэти лежала в шезлонге на открытой террасе с видом на Барселону. Правда, терраса была точно такая, как у них в номере в Сан-Джиминьяно, но вдали виднелся океан, значит, это все-таки не Сан-Джиминьяно. Воздух благоухал чем-то средним между кокосовым лосьоном для загара и по-настоящему хорошим ванильным кремом. Джейкоб спал, или остался с бабушкой и дедушкой в Англии, в общем, отсутствовал, но так, что она за него не волновалась. И на самом деле это был гамак, а не шезлонг.

Затем Рэй наступил на игрушечного рыцаря и вскрикнул, и Джейкоб тоже вскрикнул, испугавшись за рыцаря. Кэти проснулась и поняла, что сегодня у нее свадьба, и она должна наслаждаться каждым мгновением, что оказалось совершенно невозможно. Не успела она почистить зубы и умыться, как по дому начали бродить какие-то люди, спрашивая, какую часть кухни можно занять, и пришлось срочно будить маму.

За завтраком она еле успокоила Джейкоба: выяснилось, что Ронни прикончил все ржаные хлопья. Вместо того чтобы извиниться и сгонять в магазин, он стал нравоучительным тоном объяснять Джейкобу, что в жизни не всегда получаешь то, что хочешь, хотя сам как раз получил. Затем появился Эд и наступил на монументальную кучу, оставленную посреди дороги чертовой собакой, и стало ясно, что так будет продолжаться весь день.

Джейми рванул с места, визжа шинами, пока не выехал на трассу, где пришлось сбросить скорость. Он стыдился своего поведения. Когда успокоился, напомнил себе – это всего лишь паршивая гостиница, владелец которой – ненормальный грубиян. Похоже, трансгендер. И вообще, Джейми ночевал там только потому, что его выставили из собственной комнаты. «Черт, я же не заплатил, – вспомнил он. – Ну и ладно, потом разберусь». Джейми перестал стыдиться и начал негодовать, что, как известно, полезнее для здоровья. Затем представил, как будет рассказывать эту историю Кэти (не забыть о голубеньких вязаных чехольчиках и визге колес), задумался, в каких справочниках мама откопала эту гостиницу, и негодование сменилось весельем, что, как известно, еще полезнее для здоровья.

Подъезжая к родительскому дому, Джейми уже вполне примирился с собой. Привычки убегать за ним не водилось. Он всегда оставлял порядок в отелях и досиживал до конца плохого фильма, а порой даже притворялся, что Тони – просто друг. А это плохо. Джейми терпеть не мог, когда Тони жаловался на еду в ресторанах или демонстративно брал его за руку в общественных местах. И лишь теперь, когда Тони нет рядом, Джейми понял, как это важно. Чтобы быть хорошим человеком, необходимы две вещи. С одной стороны, думать о ближних. А с другой – не обращать внимания, что подумают о тебе. Возмущаться из-за черствого хлеба в ресторане. Целоваться на мосту Блэкфрайерс.

Эти мысли достигли высшей точки, когда Джейми вошел в кухню, где как раз завтракали Эйлин и Ронни. Он почувствовал, что Тони с ним, если не телом, то душой точно. И что бы ни думали пара этих святош (что его надо спасать, или кастрировать, или посадить за решетку), они на самом деле его боятся. Джейми ощутил себя Бэтменом, который кажется злым, а на самом деле хороший.

– Доброе утро, Эйлин, доброе утро, Ронни, – с радостной улыбкой сказал он. – Надеюсь, вы хорошо спали?

Потрепал их по плечам, развернулся и черной молнией пронесся через столовую в коридор.