Я удивлена его предложением.

— Ничего страшного.

Он не выглядит впечатленным.

— Эйдан поселил тебя в конуру.

— Полностью функционирующую.

Он без энтузиазма улыбается.

— У тебя даже окон нет.

— Я могу нарисовать несколько.

— Должно быть, по ночам там очень жарко.

— Как в сауне. Я потею и сжигаю калории.

Его глаза сияют.

— Такой лучик позитива.

У меня нет другого выбора. Если я продолжу концентрироваться на негативе, то в конечном итоге утону в нем.

Я мягко улыбаюсь.

— Я пытаюсь.

— А чем ты там вообще занимаешься?

— Читаю, веду дневник или сплю.

— Я куплю нам телевизор.

Мои глаза расширяются.

— Почему мне кажется, что в этом доме это будет чем-то из ряда вон выходящим?

— Потому что мы будто попали в начало девятнадцатого века.

Я смеюсь, отмахиваясь от очередного комара.

— Я знаю, как избавиться от этих кровососов.

— Как?

Он указывает на воду.

— Намокнуть.

Я бросаю на него взгляд.

— О, пожалуйста.

— Я серьезно.

Он серьезен, но, тем не менее, одаривает меня той дьявольской улыбкой, которую привыкла видеть на лице Эйдана. Мое сердце сжимается, и я вздыхаю, прихлопывая очередного комара. Блядь, мои ноги искусаны, и не заставляйте меня говорить о моих ягодицах…

Знаете что? К черту.

Я соскальзываю с камня и захожу в реку, постепенно привыкая к прохладе. И останавливаюсь, когда вода доходит до края моих шорт.

— Трусливая курица, — кричит Алекс.

Сердито смотрю на него, и он смеется в ответ. Я не собираюсь возвращаться домой промокшей. Черт возьми, нет. Хотя уже делала это однажды, и все же... Я смотрю на этого дьявольского парня Уэста. В его глазах вызов, даже подстрекательство.

Он издает звук, похожий на кудахтанье курицы, и я показываю ему средний палец. Снова взрыв смеха.

Прежде чем успеваю подумать, позволяю своему телу медленно опуститься в воду, погружая в нее лицо, тело… всю себя. Я сижу под водой, остывая. По правде говоря, это пугает, но, черт возьми, мне хотелось стереть с лица Алекса это вызывающие выражение.

Когда я, наконец, выныриваю, его смешки наполняют воздух, и они звучат совсем близко. Протираю глаза и ловлю его взглядом неподалеку, когда он тоже прыгает в реку. Алекс погружается глубже, чем я когда-либо смогла бы, и плывет на спине вокруг меня, устремив взгляд в небеса.

— Как долго ты будешь терпеть гнев моего брата? — спрашивает он.

Я тоже лежу на спине на воде, глядя в темнеющее небо.

— У меня нет предела.

— У каждого есть свои пределы.

— Не-а, не у меня, — убежденно отвечаю я. — Я в долгу перед ним. Правда.

— Ты в долгу перед ним? — недоверчиво повторяет он.

— Я разбила ему сердце.

Какое-то время он не отвечает. И когда я уже думаю, что тот и не ответит, Алекс говорит:

— Не наказывай себя.

— Ничего не могу с собой поделать. Я злюсь на себя.

И это правда.

Я злюсь на себя.

Злюсь на себя, как и на Дерека, как и на свою мать за свое паршивое воспитание и пренебрежение, как и на своих бывших коллег за насмешки надо мной, как и на своего отсутствующего отца за то, что он рано бросил меня, как и на каждого придурка, который видел меня насквозь, когда я шла по жизни без проводника — без любящей фигуры — кто говорил бы мне, что такое здоровые отношения, а что — нет.

— Но злость может быть и полезна.

Я бросаю на него взгляд, все еще держась на воде.

— Как злость может быть полезна?

— Злость — твой друг. Она говорит тебе, что у тебе действительно есть свои пределы. Говорит тебе, с чем ты не можешь смириться. Говорит тебе, когда с тобой не будут плохо обращаться. Твоя злость — это еще одна форма любви, и она говорит тебе, когда нужно защитить себя.

Я не могу оторвать от него взгляда, совершенно сбитая с толку его глубиной. Он ловит мой взгляд и ухмыляется, будто читает мои мысли.

— Я не только красивое личико, — говорит он мне. — У меня много слоев, Турбо. Хочешь капнуть глубже? Тебе понравится каждый из них.

Я закатываю глаза.

— Мне было интересно, куда подевалось твое самодовольство.

Внезапно он брызгает в меня, и я ахаю, когда вода попадает мне в лицо.

— Всегда здесь. И никуда не денется.

Я брызгаю в него в ответ, но он просто улыбается, ничуть не смущаясь.

После нашего купания Алекс заставляет меня ждать под деревом на заднем дворе, пока он принесет полотенце. Это очень мило с его стороны. Я прячусь ото всех. На лужайке полно людей. Эта вечеринка намного интенсивнее, чем раньше. Она… провокационная, вот все, что я могу сказать. Люди более расслаблены, выпивка расходуется в рекордных количествах.