— Сень, милая, как ты?

— Здравствуйте… тётя Лена. А Сеня дома? — спросила я, пытаясь держать голос ровным.

Она замялась.

— Он… он поехал к Соне. В аптеку, за витаминами. Скоро должен быть.Ты проходи, я пирог испекла, как раз чайник на плите. Посидим.

Её голос был мягким, но в нём чувствовалась неловкость. Почти вина.

Я застыла на пороге, не зная, куда деть руки.

— Спасибо. Я лучше пойду. Если он придёт скажите, пожалуйста, чтобы набрал мне.

Она кивнула, жалея, наверное, и меня, и сына. А я отвернулась и пошла по лестнице вниз, будто скатываясь по этой ступенчатой грусти прямо в ночь.

Он у Сони.

Он поехал за витаминами.

Он заботится.

А я… я всё ещё жду, чтобы он выбрал меня. Хоть когда-нибудь.

Решение пришло внезапно, как вспышка молнии в тихую ночь. Стоило лишь один раз увидеть, в каких условиях живёт Соня, и всё стало ясно. Холодная, тесная квартира, пропитанная запахом дешёвого табака, затхлого воздуха и несбывшихся надежд. Вечно пьяный отчим на кухне и мать, чьё сердце давно закрылось. Для неё чужой мужчина был важнее родной дочери.

Я смотрел на Соню и чувствовал, как внутри сжимается всё. Уставшее лицо, в глазах тень тревоги и боли, тонкие пальцы, судорожно теребящие рукав растянутого свитера. Она будто пыталась спрятаться в нём, исчезнуть. Её молчание говорило громче любого крика.

— Сонь, собирай вещи, — сказал я тихо, спокойно, насколько мог. Но в груди всё бушевало. Я не мог позволить ей оставаться здесь. Не сейчас. Не в таком положении.

За стеной снова поднялся голос хриплый, женский, полный злобы. Мать. Очередной бессмысленный упрёк, очередной выпад.

Соня подняла глаза. Взгляд растерянный, настороженный. В нём дрожало что-то детское, сломленное, не способное поверить в спасение.

— В смысле?.. Куда? — прошептала она.

Я ничего не объяснял. Просто развернулся и вышел на балкон там хотя бы можно было вдохнуть полной грудью. Набрал Бориса, помощника отца.

— Борис, добрый вечер.

— Добрый. Всё в порядке?

— Срочно нужен контакт риелтора. Квартира. Уютная, тихая. Район хороший… нет, отличный.

— Сделаю, — коротко ответил он.

Я вернулся в комнату. Соня всё ещё стояла посреди неё тонкая, почти прозрачная, как акварель, которую вот-вот смоет дождём. И всё же в её взгляде на секунду мелькнула искра надежда. Робкая, осторожная.

Я боялся представить, что будет, когда Сенька узнает, что я забрал её. Но поступить иначе не мог. Она ждала ребёнка. Моего ребёнка. И ни Соня, ни наш будущий ребенок не должны были больше дышать этим ядом.

Я собирался дать им другое. Настоящее. Без страха, без боли. Дом. Семью.

Переезд случился в тот же вечер. Стремительно, почти на бегу, будто внутри нас жила одна и та же тихая паника, стоит замешкаться и всё, что было решено сердцем, снова рассыплется в пыль. Борис сработал быстро, как всегда. Квартира с большими окнами, свежими стенами, охраной у входа и запахом чего-то нового, почти стерильного. Подъезд не пах ни сыростью, ни чужими жизнями. Только началом.

Соня молчала, пока собирала свои вещи. Их было немного. В основном это были летние вещи и пара книг, которые она перечитывала по вечерам, чтобы хоть как-то отвлечься от реальности. Я смотрел, как она проводит рукой по каждой мелочи, будто прощаясь с прошлым или убеждая себя, что у неё действительно будет новое завтра.

Когда мы проходили мимо кухни, её мать даже не повернула головы. Что-то буркнула себе под нос, впрочем без особой агрессии. Просто с безразличием, которое ранит острее крика. Соня сжалась, будто от толчка, но не остановилась. Только прижала крепче свёрток с вещами.

В машине она молчала. Смотрела в окно, и, кажется, даже не моргала. Я не торопил. Я понимал. Дал ей время, и пространство.

— Ты в безопасности теперь, — сказал я, когда мы остановились у дома.

Она медленно повернулась ко мне. В её глазах всё ещё стоял страх но уже не перед внешним миром. Скорее перед тем, что ей казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— А если… если всё это сон? — прошептала она.

Я не знал, что сказать. Не знал, как правильно. Внутри у меня всё перекручивалось в тугой узел. Я чувствовал вину перед Есенией. Перед той, кому когда-то поклялся, что ничего не изменится. Но всё менялось. С каждым днём, с каждым шагом к новой жизни, я всё яснее понимал, назад дороги уже нет. Я боялся потерять Сеню до боли. Но и Соню оставить не мог.

Она нуждалась во мне. Звонила каждый день с вопросами, просьбами, просто чтобы услышать мой голос. Я был рядом. Я не мог иначе. Она носила моего ребёнка. А пока я помогал ей забывал о той, которая когда-то была всем.