Он сделал шаг вперёд. Как будто хотел подойти. Сказать. Объясниться.

Я едва заметно покачала головой.

Не надо, Сеня.

Пожалуйста, не здесь. Не сейчас. Я не выдержу.

Он остановился. Опустил взгляд. Неловко отвернулся. Увидела, как его пальцы сжали ручку пакета, побелели костяшки. Соня что-то заметила, посмотрела на него, потом мельком на меня. Её лицо потускнело.

Лера дёрнула меня за рукав:

— Пойдём. Ты выше этого.

Я ещё мгновение смотрела в спину того, кто был всем. Того, кто стал чужим.

Потом просто развернулась. И пошла.

Не плача. Не ломаясь. Просто шла вперёд по сверкающему, слишком яркому ЦУМу, где всё вокруг продолжало жить свою жизнь, как будто только что не разлетелось моё сердце.

Дома было тихо. Даже слишком.

Я вошла и закрыла за собой дверь медленно, будто боялась, что громкий звук нарушит ту хрупкую оболочку, в которой я держалась всё это время. Бросила сумку в прихожей, не включая свет, и прошла в комнату по памяти.

Окно было приоткрыто лёгкий ветер колыхал штору, приносил с улицы запах асфальта после дождя и чужих разговоров. В этой тишине даже дыхание казалось громким.

Я села на край кровати. Руки дрожали. Не от холода. Просто… от усталости.

Эмоциональной. Физической. Душевной.

Перед глазами снова встал этот момент. Сеня. Его глаза. Его шаг почти сделанный в мою сторону. И то, как он всё-таки остановился.

Он смотрел на меня так, будто ему было больно. Но и мне было больно. И разве это отменяет мою?

Он держал пакеты. Для чужого ребёнка. Для девушки, с которой теперь был рядом.

Я не плакала сразу. Сидела и просто молчала. Смотрела в темноту.

А потом резко схватила подушку, прижала к груди, свернулась клубочком и позволила себе наконец сломаться. Медленно. Беззвучно. Губы дрожали, но я не издавала ни звука. Только слёзы. Крупные, горячие, как будто выжигали внутри всё, что ещё оставалось живым.

'Почему ты не подошел? Почему ты просто стоял и смотрел? Почему ты ушел?

Я не винила Соню. Не злилась. Она была там, где ему было нужно быть. Где он сам выбрал быть.

Но это не отменяло пустоты, которую он оставил во мне.

На экране телефона тишина. Ни одного сообщения. Ни звонка. Ни попытки объясниться.

«Наверное, это действительно конец»

Мне хотелось кричать. Но я просто лежала и слушала, как за окном утихает город.

Сейчас мне отчётливее, чем когда-либо, вспоминались мамины слова. Тогда, в тот вечер на кухне, за кружкой недопитого чая и тяжёлым молчанием между нами.

«У него будет семья, ребенок, ответственность.Тебе нужно быть готовой, что ты не всегда будешь его выбором.»

Тогда я обиделась. Разозлилась. Как она могла? Разве можно заранее списывать любовь со счетов?

А теперь… теперь её слова звучали почти пророчески.

Он не выбрал меня.

Он выбрал тишину, чужую квартиру, чужую женщину и то маленькое, ещё не рождённое существо, которое теперь навсегда вплеталось в его жизнь. И вряд ли там было место для меня. Для нас.

Может, он хотел сказать что-то. Может, этот шаг вперёд был началом. Но он остановился. И это говорит громче слов.

И я остановилась тоже. Я не пошла к нему. Не подошла. Не бросилась спрашивать, умолять, хватать за рукав. Потому что, наверное, внутри себя уже знала.

Ничего не будет по-прежнему.

В груди всё ещё болело. Но боль теперь была другая уже не резкая, не паническая. А медленная, тянущая. Как пустота после сильного шторма, когда всё разрушено, но уже не бушует.

Я закрыла глаза, всё ещё сжимая подушку, будто она могла удержать меня на плаву.

Может, завтра станет легче. Может, нет.

Но этой ночью я позволяла себе просто быть слабой. Просто скучать. Просто любить тихо, в одиночестве, без права на ответ.

В понедельник я случайно столкнулась с тётей Леной возле лифта. Она держала в руках пакеты, доверху наполненные детскими вещами, и оживлённо разговаривала по телефону судя по всему, с Соней.

— Там такие костюмчики…я думала, прямо на месте упаду от умиления… Всё хорошо, Сонечка. Постараюсь заехать к тебе сегодня, привезти.

В этот момент моё сердце разбилось на мелкие, острые осколки. Тётя Лена всегда была для меня почти как вторая мама. Они с моей мамой лучшие подруги, и столько лет мы проводили время втроём: кафе, шоппинг, посиделки на кухне. Я делилась с ней своими секретами, жаловалась, советовалась… И казалось, это навсегда.