Шрифт:
Но сейчас будто что-то внутри меня хрустнуло. Беззвучно. Болезненно.
После вчерашнего столкновения в торговом центре мой телефон не умолкал ни на минуту. Сенька. Он звонил, писал, будто пытался прорваться сквозь стену, которую я между нами выстроила. Я не открывала сообщения. Просто… заблокировала его. Взяла тайм-аут, чтобы выдохнуть, собраться, подумать.
Но, кажется, судьба уже приняла решение за меня.
Заметив меня, тётя Лена тут же сменилась в лице. Быстро попрощалась с Соней, убрала телефон и натянуто улыбнулась мне:
— Сенечка… здравствуй, — сказала она с той самой интонацией, когда хочется сделать вид, что всё по-прежнему, хотя ни для кого из нас это уже не так.
Я лишь кивнула. Не проронив ни слова.
В горле стоял ком. Я знала скажи я хоть слово, и разрыдаюсь прямо здесь, в коридоре между восьмым и девятым этажами.
Она замялась, будто только сейчас заметила, что несёт в руках. Пакеты с детскими вещами крошечными бодиками, пледиками, мягкими игрушками. Всё это должно было вызывать умиление… но вызывало во мне только один вопрос: почему не я?
— Это для Сонечки… Она же скоро… ну, ты знаешь, — проговорила она неловко, будто пыталась оправдаться.
Может, я и имела право её осуждать. А может уже нет.
Я снова кивнула. Молча. Даже не посмотрела ей в глаза.
Тётя Лена шагнула к лифту. Между нами повисло напряжение плотное, липкое, будто влажное стекло между двумя мирами.
— Сеня… — тихо сказала она, оборачиваясь. — Я не хотела, чтобы всё так получилось. Ты мне как дочка. Всегда была.
Я усмехнулась. Почти по-настоящему.
— А Соня теперь кто? — спросила я тихо, глядя мимо неё, будто в пустоту. — Тоже как дочка?
Она опустила голову. Лифт открылся. Она зашла, но прежде чем двери закрылись, снова посмотрела на меня:
— Ты сильная, Сень. Не держи зла. Иногда жизнь ведёт нас туда, куда мы сами бы не пошли… но, может, это всё не зря.
Я ничего не ответила.
Просто осталась стоять. Слушала, как закрываются двери, будто в этот момент закрывается целая глава моей жизни.
А потом развернулась и пошла домой. Внутри всё ещё болело, но между болью и тишиной поднималась другая сила злость. Не на Соню. Не на Сеньку. Даже не на тётю Лену.
А на ту себя, которая всё ещё ждала. Которая всё ещё надеялась, что кто-то вернётся, всё объяснит, всё исправит.
Я долго сидела на кухне, уставившись в чашку с остывшим чаем. За окном всё ещё светло, но будто серо, безлико. Лето теряло краски вместе с моим настроением.
Телефон лежал рядом. Молчал. Он больше не звонил.Я заблокировала его от страха. От боли. От того, что, может быть, там ничего важного. Или, наоборот, слишком важно.
Но внутри всё зудело. Боль требовала ответа. Или хотя бы объяснения.Я взяла телефон в руки, разблокировала экран. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, гул отдавался в ушах.
Разблокировала его номер. В одно мгновение экран заполнился сообщениями:
«Сень, прости. Я не знал, как правильно.»
«Она чуть не потеряла ребенка, мне нужно было быть рядом»
«У неё сложная ситуация дома, я помог ей с переездом»
«Я не оставил её, потому что она совсем одна. Я не люблю её. Я просто…не могу бросить своего ребенка.»
«Ты видела…это все выглядело не так.Я хотел тебе объяснить.»
«Сенька….я не знаю, как жить без тебя»
«Ты для меня-все. Ты моя жизнь. Я просто запутался. Пытаюсь быть взрослым.Ответственным. Но это не отменяет того, что я люблю тебя.»
«Сеня, прости. Я тебя очень прошу, просто ответь.»
Я читала одно за другим. Сердце обжигало, будто каждое слово было гвоздём в рану.Слёзы стояли на глазах, но я не позволила им упасть.Он не бросил Соню. Он остался рядом. Потому что так правильно. Потому что должен.
Но где я в этом «должен»?
Я закрыла глаза. Удержала слёзы. И с холодной ясностью поняла он не ушёл к ней, потому что любит её.Он ушёл, потому что она носит его ребёнка.
А я… я была тем, от чего он отказался ради ответственности. Быть любимой — это одно.А быть выбором совсем другое.
Я положила телефон на стол. На этот раз молча. И больше не открывала его сообщений.
Потому что сейчас нужно было выбрать себя.
45. Арсений
Я сидел в машине и смотрел в темноту. Фары проезжавших мимо машин вырывали из ночи фрагменты улиц, лиц, реклам. Но мне было всё равно.
Я снова и снова перечитывал своё последнее сообщение Сене, хотя знал его наизусть.
«Ты для меня все. Я просто запутался. Прости.»
И тишина. Никакого ответа. Ни одной синей галочки. Только глухая, сжимающая грудь пустота.