– Мне стало стыдно. За всё. За Нел и за девочку. Я чувствую себя идиотом, слоном в посудной лавке. Как ни повернусь, обязательно разобью что-то хрупкое и ценное.

Молчание воцарилось в комнате надолго. Четверо мужчин погрузились в размышления. Никто из них не осудил молодого лекаря. У каждого было чего стыдиться. У кого-то в прошлом. У кого-то в настоящем. Они были достаточно зрелыми и честными с самими собой, чтобы сознавать это в себе. Их ли дело осуждать?..

Альен Ланель удивил больше всех. Вздохнул:

– Не только сердца Ниль и Йли хрупкие, Дормерец. Твоё тоже. Ты думал об этом?

Конечно, молодой маг промолчал. Советник княгини Гарнара откинул голову на подголовник кресла и всмотрелся в него из-под полуприкрытых век:

– Конечно, ты думал! Потому и защищал себя, как умел!

Снова молчание повисло в комнате. Ланель негромко то-ли утешил молодого человека, то-ли нет:

– Всякое случается. Я тоже потерял ту, кого любил. Иринель ушла давно, а я до сих пор жив...

Дамиан сказал зачем-то:

– Я тоже умер там, в моём сне. Том, который сказал мне, что моя пара умрёт. Помнишь, я рассказывал, Мар?

– Почему?- тут же встрял Ланель.- Что ты видел о себе? Болезнь, несчастный случай или убийство?

– Сам пожелал.

Старый сидхе уставился в пространство. О Нел не спросил. Едва слышно прошептал:

– Может, так и честнее... Особенно для такого как ты, мой мальчик...

***

Торжественный ужин не состоялся в тот вечер в гарнарском замке. Зато было это вот странное общение во временных покоях Лавиля... Не врагов уже, но существ, которые пока мало понимали друг друга.

Той ночью они стали намного откровеннее. А как ещё, если один из них первым смело обнажил перед всеми свои страхи и боль?

Они о многом говорили той ночью. Иногда смеялись. Иногда угрюмо молчали. И стали намного ближе друг другу.

Так и рождается настоящая дружба. Из таких вот бархатных весенних ночей, откровенности и внезапного осознания того, что какими бы вы ни были разными, общего у вас намного больше...

Было ещё одно последствие у дружеских посиделок. Дамиана Лавиля не стали публично пороть на следующий день за обедом. И ужин в честь "дорогого" гостя прошёл на диво... Нет, не мирно. Вряд-ли эльфы стали бы сидеть с постными лицами и терпеть кого-нибудь.

Он, этот с позволения сказать званый ужин, почти сразу перерос в буйное, весёлое эльфийское празднество. Дормерец изумлялся приветливым лицам. А сидхе смеялись над "мисси". Они всё-таки страшно неповоротливые и медлительные, эти дормерцы! И доходит до них... Да...

Простая ведь истина, известная каждому фейри: зачем погрязать в ненависти и начинать битву раньше времени, отсекая для себя пути для отступления или манёвра? Если можно изучить врага с близкого расстояния? А увидев в нём человечность, почему бы не пойти навстречу? Вдруг в битве вообще нет смысла и резона?

Это было вечером...

А утром Лавиля никто не беспокоил. Посчитали, видно, что после своеобразного "лечения" в компании друзей и старейшего советника княгини Гарнара он будет отсыпаться. А ему наоборот, не спалось. Он проснулся довольно рано и в отличном настроении. Самочувствие не было таким радужным, но Дамиан не обратил на него особого внимания. Впервой что-ли? Взять те же тренировки с Эльдаром. После них ему иногда бывало хуже.

Встал с постели, дошкандыбал до ванной комнаты, умылся. Нашёл завтрак на столе, заставил себя съесть хоть что-то. Силы нужны. Оделся, по стеночке выполз из своих покоев и побрёл по светлому коридору. Не будет он отлёживаться, когда у него есть, может быть, единственная в жизни возможность прогуляться по древнему замку прежних, великих и истинных королей континента. Вдыхать и упиваться неповторимым воздухом Гарнара, напоенным свободой и магией.

Он очень медленно шёл, держась рукой за стену. Таким неверным шагом, что от него шарахались все ши, кто встречался на пути. "Уроним ещё гостя! Стыда и разборок с советниками княгини потом не оберёшься!". Так думали все они. Отскакивали от дормерца и бежали по своим делам.

А он брёл дальше. Едва переставляя ноги. Не отлипая от стены. Ему очень хотелось прикасаться к светлому камню стен. Так же было и в академии, когда он только попал туда юным парнем и знакомился с ней.

До сих пор он любил пройтись рукой по стене или балясине лестницы, или по витражу окна старейшей академии континента. Когда время позволяло и не нужно было бежать сломя голову к студентам, больным или старым занудам, ждущим его на кафедре, чтобы в очередной раз попытаться вытереть о него ноги и доказать, что "такой сопляк не может быть деканом".

Академия была живой для него. Этот замок тоже. Древние строения того, старого мира, обладали характером, индивидуальностью. Дамиан не удивлялся, когда Элвин говорил об академии, как о живой. Понятное дело, ректор знал намного больше, чем он.

Этот замок был таким же. Живым, характерным.

Вот молодой маг и поступил с ним, как с живым. Поздоровался уважительно. Конечно тогда, когда никого из эльфов рядом не было. Слава чокнутого, впридачу к славе мерзавца, ему ни к чему. И попросил показать самое важное и интересное. Вряд-ли он в своём состоянии сможет долго бродить по городу эльфов.