Шрифт:
Мэй пожала плечами:
– Взрослая. Я просто невысокая пока. Мне восемь.
Лавиль улыбнулся:
– Ты маленькая ещё. Восемь! Я был легкомысленным дурачком в твоём возрасте! Жизни не давал домашним своими каверзами! Достал всех так, что матушка из страха, что соседи или родственники прибьют меня, в десять за ручку отвела меня к архимагу Дормера, учиться.
Девочка тряхнула буйными кудряшками:
– Нет. Маме поддержка нужна. И остальным. И вообще... Мне больше нравится быть взрослой. Изобретать. Проводить эксперименты. Решать задачи. Это самое интересное, наверное, что только можно придумать. Представь! Когда ты не понимаешь ничего, а потом понемногу...
– Начинаешь видеть свет. А потом, раз! И приходит озарение!
– Которое объясняет всё!
Два мага, взрослый и ребёнок, продолжали мысль по цепочке. Смотрели сияющими единством и восторгом глазами. Улыбались. Как хорошо понимали они друг друга! Дамиан рассмеялся негромко:
– Ты будешь настоящим учёным, Йли! Ты уже исследовательница! Как твоя мама. Она тоже постоянно забирается туда, куда до этого никому и в голову не пришло.
Это вырвалось как-то само собой. Йли покачала головой:
– Неа. Мама решает, конечно, загадки. Но больше она их генерирует. Там где она, никогда ничего не идёт так, как нужно. Мы с Эль стараемся её к нам в лабораторию не пускать. Она и не хочет, по правде говоря. Она любит лечить. Ни у кого не выходит лучше, даже у Гарды. Особенно теперь, когда силы, наконец, слушаются её!
Девочка доверчиво смеялась. Рассказывала, какие "трудности" были у мамы до поступления. Сколько раз поджигала она этот дом и причиняла другие неприятности обитателям замка...
Лавиль выдавил из себя:
– Прости, что я едва не лишил её шанса стать полноценным магом!
Прислушался к себе. После сегодняшней ночи признание далось намного легче, чем раньше.
Мэй мотнула головой. Хихикнула:
– Хватит извиняться! У мамы попроси прощения, и дело с концом! Она, не исключено, что устроит тебе вечер откровений или галерею грёз и покаяний. А, может, и ещё что придумает, но точно простит, в конце концов. Не знаю никого добрее неё. Так, кстати, думают все в семье. Потому и защищают её так свирепо. У неё нет острых, ядовитых зубов, как у каждого из нас.
Лавиль вздохнул. Это самое сложное... Просто потому, что она, наверное, слушать его не будет.
***
Нел вернулась домой только к обеду. После того, как помогла Гарде с очередной партией зелий, которые советники контрабандой загонят куда-то и извлекут из этого очередную пользу для княжества. Устала немного. Потому решила, что на обед в замок не пойдёт. Перекусит что-то дома. Нужно сил набраться до вечера. "Праздник", судя по всему, будет фееричным.
На террасе домика увидела дочь, сидящую в кресле. Как обычно, со старым... нет, древним фолиантом на коленях. Вот как только Ланель может давать такие ценные книги в руки ребёнку! Чем думает?.. Даже примерно сообразить, чем руководствуется хитроумный советник Альтеи было невозможно. Нел не стала ломать голову.
А Мэй не дала ей ничего сказать. Приложила палец к губам и таинственно скосила глаза куда-то в сторону. Нел присмотрелась... На плетёном диванчике у неё на террасе, спал Лавиль.
Вздохнула и пошла в дом за пледом. Нужно укрыть, чтобы не замёрз.
Глава 44.
– Ах, феечки! Нет ничего лучше, чем пробежаться по росе утром! Но только босиком. Да-да! Тогда и настроение отличное весь день, и крылышки сияют!
Фея Мими хихикала с подружками в облаке, висящем прямо посреди широкого двора гарнарского замка. А эльфы сидели за столами, пировали и любовались этим непотребством. Хотя правильнее сказать, что в данный конкретный момент они лежали вповалку и дико смеялись над забавами дормерского гостя. Только магия не позволяла перебить звук и то, о чём болтали "феечки" было отлично слышно...
Так начался так называемый званый ужин в честь Дамиана Лавиля. С места в карьер, можно сказать, начался. Мелкие феечки, бывшие тут же с родителями, пищали и танцевали от восторга.
Они-то понятно, будут смеяться. Дети. Эльфы. Их такой шуткой не удивишь и не обидишь. Гораздо сильнее обитателей замка волновало то, как отнесётся дормерский гость к тому, что устроили Эль и Йли.
Сидхе знали жёстких, неповоротливых, похожих на плохо выделанную кожу, дормерцев. Они, если застревали в каких-то представлениях, не могли потом изменить мнение даже ради спасения собственной жизни. И этикетом были скованы по рукам и ногам. Не повернуться.
Потому и посматривали на дружка Мара, сидящего за столом княгини, там же, где вся правящая семья и Малый Совет, с не меньшим интересом, чем на воспоминания Йли.
Дормерец смеялся. Искренне и так открыто, будто это не его высмеивали сейчас перед всем княжеством. Будто и не был дормерцем. Хохотал и ласково блестел глазами на дочку Нел и младшую княжну, будто гордился выходкой девочек. Такое не сыграешь, как ни старайся!
Это удивительным образом примирило сидхе с существованием королевского лекаря и его выходками. Они, конечно, ещё отомстят ему за Ниль, но... Не может быть совершенно пропащим существо, способное искренне смеяться над собой!..