— Мне очень важно знать твоё мнение, — доверительно сообщил дед.

Григорий Павлович хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

— Прошу всех в мобиль, — вежливо пригласил он.

Мы расселись на мягких подушках, и мобиль мягко тронулся. В лимузине было прохладно и очень комфортно. Большие затемнённые окна обеспечивали отличный обзор, а от водителя нас отделяла глухая перегородка. Шум двигателя был совершенно не слышен, и мы свободно разговаривали вполголоса.

Банкир Жадов и Игорь Владимирович тихо обсуждали какие-то финансовые дела, а мы с Лизой просто наслаждались поездкой и болтали о пустяках.

Затем мобиль въехал в квартал Разбитых Статуй, и нам стало не до разговоров.

Раньше я никогда не был в этом районе города и теперь с изумлением смотрел по сторонам. Больше всего меня поразила мостовая. Слухи не врали — переулок, по которому мы ехали, и в самом деле был вымощен осколками разбитых статуй.

В одном месте посреди улицы лежала огромная мраморная пятерня. Чуть дальше я заметил ступню величиной в человеческий рост.

— Представляешь, какого размера были эти статуи? — с улыбкой сказал я Лизе. — Молодые скульпторы не стеснялись.

— Просто большую статую делать легче, чем маленькую, — неожиданно возразила Лиза. — Создать статуэтку для каминной полки — это очень кропотливая работа. Одно неосторожное движение, одна ошибка в магических расчётах, и весь труд пойдёт насмарку.

— Никогда бы не подумал, — удивился я.

Даже несмотря на необычную мостовую, квартал Разбитых Статуй выглядел тихим и уютным местечком. Здесь не было городских многоквартирных домов. По обеим сторонам улицы были разбросаны небольшие особняки, утопавшие в зелени садов.

Возле одного из таких домиков мы и остановились. Я покосился на Лизу и с удовольствием увидел, что девушке здесь нравится. Мне тоже приглянулась красная черепичная крыша, которая возвышалась над кронами яблонь, и огромные окна на первом этаже.

— Там находится мастерская, — объяснил нам Григорий Павлович. — Большие окна нужны, чтобы пропускать достаточно света. Хотите посмотреть дом внутри или сразу поедем к следующему?

— Хотим, — хором ответили мы с Лизой.

— Тогда прошу вас, — улыбнулся Григорий Павлович, отпирая дверь.

Внутри дома Лизе тоже понравилось. Мастерская на первом этаже выглядела светлой и просторной. Возможно, потому, что в ней не было абсолютно никакой мебели, только в углу валялся сломанный деревянный мольберт.

— Этот дом редко пустовал, — объяснил нам Григорий Павлович, — но сейчас цены на недвижимость в квартале поднялись. Теперь студентам Художественной Академии не по карману снимать здесь жильё.

Я понимающе улыбнулся. Разговорами о ценах на недвижимость банкир осторожно давал понять, что не скупится на благодарность.

— Но дом в полном порядке, — торопливо добавил Жадов, по-своему истолковав мою улыбку. — Здесь всё работает, можете не сомневаться.

В доказательство своих слов банкир повернул большой бронзовый кран, который торчал из стены. Кран фыркнул, закашлялся, а затем из него в мраморную раковину полилась струя ржавой воды.

— Видно, немного застоялась, — расстроенно сказал Григорий Павлович. — Сейчас вода протечёт, и всё будет в порядке.

— Ну как тебе? — тихо спросил я Лизу.

— Мне очень нравится, — также тихо ответила Лиза. — Это мастерская подходящего размера. Здесь поместится всё, что нужно. А ещё здесь очень светло.

— Давайте поднимемся наверх, — предложил Григорий Павлович.

По широкой лестнице из тёмного дерева мы поднялись на второй этаж. Над мастерской располагалась уютная квартирка: гостиная, кухня и спальня, к которой примыкала ванная комната. Здесь даже мебель была, и Григорий Павлович заверил нас, что дом перейдёт в нашу собственность вместе с обстановкой.

— Очень уютно, — улыбнулся я. — И нет риска заблудиться в бесконечных комнатах.

— О таком доме я и мечтала, — покраснев от смущения, сказала мне Лиза.

— В таком случае мы можем немедленно подписать дарственную, — заявил Григорий Павлович. — Документ я уже заготовил, осталось только вписать адрес и поставить подписи.

Он достал из кармана плотный лист бумаги, свёрнутый трубочкой, и разложил его на столе. Я увидел на листе гербовые печати. Аккуратным почерком банкир вписал в документ несколько строк и протянул мне перо.

— Прошу вас, Александр Васильевич, подпишите.

— Этим домом будет владеть Елизавета Фёдоровна, — с улыбкой объяснил я.