— Он тоже перебрался в Сосновский лес? — спросил Никита Михайлович.

— Да, — кивнул я. — Леший увёл отсюда всех обитателей. Так что сейчас здесь совершенно безопасно.

Вдоль берега пруда мы дошли до знакомой плотины. За ней темнела громада старой мельницы.

— Будьте осторожны, — предупредил я. — Плотина довольно старая, а нам нужен другой берег.

Мы благополучно перебрались по скрипучим доскам, прислушиваясь к журчанию воды. Зотов с любопытством заглянул в чёрный дверной проём мельницы.

— Здесь когда-то была лаборатория господина Чахлика, — улыбнулся я.

— Он что, жил в этом парке? — нахмурился Зотов.

— Да, — подтвердил я, — и довольно давно. Этому магическому пространству несколько сотен лет. Пожалуй, оно старше Столицы.

— Так почему же его до сих пор никто не нашёл? — изумился Никита Михайлович.

Я пожал плечами.

— Магические существа хорошо умеют хранить свои тайны.

— Это какой-то обман, — резко заявил Фискалов. — Иллюзия, вот и всё. Нам заморочили головы.

— Вы обвиняете меня во лжи, господин чиновник? — поинтересовался я, в упор глядя на Фискалова.

Чиновник покраснел от злости, но замолчал и отвернулся.

— Куда теперь? — спросил Никита Михайлович.

— Вот по этой тропинке, — показал я, подсвечивая дорогу фонарём. — Мы придём к избушке Яги. Помните случай с ведьмой, которая чуть не уронила дирижабль? Так вот, эта ведьма жила здесь.

— Я слышал эту историю, — оживился Григорий Павлович Жадов. — Она и в самом деле летает голая на метле?

— Случается, — улыбнулся я, вспомнив смущение Николая Сосновского.

— Как хорошо, что я поехал с вами, — обрадовался банкир. — Даже если мы не найдём золото, эту прогулку я запомню на всю жизнь. Так редко удаётся прикоснуться к настоящим чудесам. За это никакого золота не жалко.

— Мы ещё не дошли, — утешил я банкира. — Здесь неподалёку есть поляна, а на ней старый колодец.

Ночь уже наступила, и даже с фонарями было трудно отыскать нужную тропинку. По счастью, очень вовремя проснулся мой магический дар. Возможно, помог Эликсир Удачи. Дар встрепенулся в груди, и я почувствовал направление.

— Нам туда, — кивнул я в темноту за деревьями.

Ещё через несколько минут мы оказались на поляне, заросшей крапивой и лопухами.

— Смотрите под ноги, — предупредил я. — Здесь колодец, не упадите туда.

Мы благополучно отыскали колодец, и Никита Михайлович посветил вниз. Луч фонаря отразился в луже дождевой воды, а затем выхватил из темноты небольшую горку золотых слитков и украшений.

— И это всё? — недоверчиво спросил Фискалов. — А где остальное золото?

Зотов с интересом поглядел на меня.

— И правда, где остальное золото, Александр Васильевич?

— Не знаю, — удивлённо ответил я. — Господин Чахлик заверил меня, что они оставили золото в колодце.

— Видно, не всё оставили, — насмешливо заметил Фискалов. — Кое-что с собой прихватили. На дорожные расходы, так сказать.

Никита Михайлович с досадой покачал головой.

— Выходит, дело ещё не закрыто. И при всём уважении к вам, Александр Васильевич, я не могу отпустить кладовиков. Да и вам, всё-таки, придётся проехать со мной и дать подробные показания. Кстати, вы поддерживаете связь с господином Чахликом? С ним я бы тоже очень хотел поговорить.

Ровно в этот момент мой магический дар гулко ударил в рёбра.

— Тише! — прошипел я и прислушался.

В ночной тишине, совсем недалеко от нас, треснула ветка.

— Погасите фонари! — шёпотом сказал я. — И спрячьтесь! Быстро!

Всё-таки одно удовольствие иметь дело с сотрудниками Тайной службы. Фонари тут же погасли. На секунду мне даже показалось, что я ослеп.

Не раздумывая, я присел на корточки, с головой скрывшись в высокой траве. Видимо, остальные поступили так же. Я слышал, как шёпотом ругается Никита Михайлович. Наверное, он обжёгся о крапиву.

Ещё одна сухая ветка треснула под чьей-то ногой. На этот раз гораздо ближе к нам.

Затем мы увидели слабый свет фонарика. Он метался, выхватывая из темноты стволы деревьев и кусты.

Я инстинктивно затаил дыхание, чтобы не спугнуть незнакомца, и напрягся, пытаясь почувствовать его эмоции. Тут же ощутил настороженность и страх поимки, а ещё жадность, почти такую же сильную, как у кладовиков, но только более расчётливую.

Едва не наступив в темноте на Никиту Михайловича, незнакомец подошёл к колодцу и посветил вниз. Свет его фонаря отразился от каменных стенок, и я увидел лицо незнакомца.