Лысеющий высокий мужичок в белой клетчатой рубашке быстро пробежал между рядами и встал возле доски.

Наш же самоГОНЩИК жестом показал, что уступает ему слово, а сам неровной походкой отшатнулся в угол.

— Так, господа-студенты! — Громко проговорил куратор. — Как вы знаете или не знаете, но вас стало меньше на одного, поэтому нам нужно в срочном порядке выбрать нового старосту!

От этих слов у меня рухнуло сердце с небоскрёба на твёрдый асфальт, усыпанный колючей проволокой — именно такое ощущение у меня возникло.

— Что… что случилось с Апальковой? — Спросил дрожащим голосом я. При этом вся группа повернулась в мою сторону и с интересом и волнением начала наблюдать за моей реакцией.

— Отчислилась. Вчера подписала обходной. А вы, Заварушкин, хотите занять её пост?

— Нет… я… хочу… я… мне… надо… Я ДОЛЖЕН ИДТИ! — Я молниеносно схватил свою сумку и рванул на выход.

— Заварушкин? Вы куда? Что случилось-то? — Кричал мне вслед недоумённо куратор. Сейчас мне было совершенно не до него. Такого мува я точно не ожидал от Алёны. Совершенно не ожидал.

«Как она, блять, могла? Нахуя? Из-за такой хуйни?! Просто взять и послать нахуй два с половиной года учёбы из-за своих тупых принципов?! Точно овца! Точно ебанутая!» — Думал я на ходу, пока получал свою куртку и выбегал на улицу.

У меня кружилась голова от ужаса, который со мной происходил. Мне не верилось, что это всё взаправду. И я не знал, как это исправить, но готов был прямо сейчас поехать к Алёне и попытаться. Возможно, ещё можно её восстановить. Сегодня я прорву оборону в виде Лии и даже мамы Алёны, если придётся. Я зайду к ней в комнату и всё выскажу. Я сделаю всё зависящее от меня, чтобы её вернуть.

На улице я заказал такси, ибо ждать ебаный автобус у меня сейчас не было никакого желания. Всё, чего я сейчас хотел — это как можно скорее добраться до квартиры Алёны и долбиться в её дверь своей дурной башкой, пока либо не потеряю сознание, либо она меня не впустит.

Добрался я до места назначения достаточно быстро. Я просто окунулся в свои мысли, и даже не заметил, как мы с молчаливым молодым парнем-таксистом преодолели этот путь.

Подъезд был закрыт. Не придумав ничего лучше, я начал названивать в рандомные квартиры, надеясь, что кто-нибудь да откроет дверь. Так и случилось: с третьей попытки псевдопочтальон смог войти внутрь. На восьмой этаж я бежал на своих ногах, забив на лифт. Сейчас мне хотелось выплеснуть весь пар, который у меня копился уже очень давно. И лучшим вариантом для этого была пробежка на восьмой этаж.

В дверь я начал долбиться даже толком не отдышавшись. Я стоял, хватал ртом воздух и колотил ослабшей от физической нагрузки рукой в дверь. Я уже был уверен, что ничему не удивлюсь. Ни Лие, которая скажет, что всё бессмысленно. Ни маме сестрёнок, которая попросит меня убраться, ни Алёне, которая снова с безразличием посмотрит сквозь меня, ни Офаниму, который, блять, как-то сможет это сделать, не смотря на его лапки. Я уже ничему не мог удивиться. И я удивился, когда дверь мне открыл отец Алёны.

— Я… здравствуйте… Алёна… — Промямлил удивлённый таким поворотом я.

— Тебе что было сказано, придурок?! — Проговорил грозно батя и вышел на площадку.

Я же отступил на пару шагов назад, прикидывая, что сейчас будет.

— Тебе было сказано, чтобы ты больше никогда сюда не приходил! — Повысил голос отец сестричек. — Ты слов не понимаешь?

— Я… мне надо поговорить… с Алёной… — Не успел я это проговорить, как в мой кукарешник врезался массивный кулак, и я отлетел назад и упал на пол.

— Ещё раз сюда явишься, и я тебя прибью. Ты понял?! — Отец, не дожидаясь ответа, развернулся ко мне спиной и захлопнул дверь.

Я же лежал на полу и ждал, когда потемнение в глазах пройдёт, а челюсть вернётся на место. Неплохо он меня уебал, но уверен, что это было в полсилы. Сделай он это со всей дури, и я бы уже собирал свои зубы по площадке.

Так я пролежал, наверное, минут пять. Затем я понял, что всё же надо подниматься и уходить. Вытерев кровь у разбитой губы, которой оказалось больше, чем я ожидал, я спустился на пару пролётов вниз, а затем прислонился к стене и расплакался. Да, да, я зарыдал, как ебаная тёлка. Ревел навзрыд, медленно сползая по стене.

Сейчас я ощущал, как в моё сердце вонзаются тысячи игл, а после чего его сминает мощным прессом, а затем всё отправляется в печь для сжигания мусора. Всё негодование, вся боль, все мучения сейчас у меня вытекали из глаз. Я сдался. Я пал духом. Я не видел другого выхода. Не видел дальше жизни.

Наверное, если кто-нибудь сейчас бы решил выйти из своей квартиры и пройтись по лестнице, то я бы даже не шелохнулся, продолжая пускать нюни, распластавшись на полу, ибо мне было похуй. Но к счастью, никто не вышел.