Сейчас всё казалось таким безвыходным, таким бессмысленным, что даже конец света меня бы не удивил. Хотя конец света, в принципе, уже и наступил. Он случился внутри меня и оставил неизлечимую глубокую рану на сердце. Она истекала. Истекала гноем, чёрным мазутом и слизью. Всё то, что раньше было любовью, теперь вырывалось наружу отравленной блевотнёй, и я понимал, что так плохо мне не было никогда.

Ушёл я из дома Алёны минут через двадцать. Успокоился, вытер глазки и понял, что если не пойду, то сдохну. Сдохну от тоски и самоистязания. Как я добрался до дома, я не помнил. И что делал дома, тоже не помнил. Этот день был тем единственным днём, который я просто вырезал из своей памяти. Он был отвратительным.

Глава 13

Часть 2. Моя меланхолия

16 Января

Сегодня был экзамен по основам инженерных технологий. И я на него не пошёл. Я просто вышел из дома, обошёл его с другой стороны, чтобы не встретиться с Лёхой, и пошёл в алкомаркет. Мне было глубоко похуй на всё. Абсолютно.

Я купил литровую бутылку какой-то 10% балды со вкусом винограда, забрёл в пустые дворы и просто начал жадно лакать эту ссанину. Шло отвратительно. Вкус этой параши можно было сравнить с брюхлёй самки дельфина. Не спрашивайте, откуда у меня такие сравнения. Не хочу вспоминать эту омерзительную пасту, которую однажды прочёл на дваче…

Когда было выпито 60% этой дристни бегемота, я начал ощущать, что мне становится немного лучше. Пришлось поднажать и уебать остаток, зажмурив глаза. Я пожалел, что не взял закусь в виде кириешек там, или чипсиков. Выкинув пустую бутылку в урну, я пошёл гулять по городу, ожидая, когда меня торкнет. Но меня не торкало. Голова кружилась, настроение немного улучшилось, но этого было недостаточно. Я шёл неровным шагом в сторону железнодорожного вокзала — места, которое было от моего дома в шести остановках. Решено было подняться на железнодорожный мост и смотреть, как внизу ездят поезда.

По пути мне стало очень грустно, что ссанина не дала нужного эффекта, посему я зашёл в ещё один алкомаркет, встретившийся мне на пути, взял баночку какого-то арбузного «Джентльмена» и пачку сухариков. «Джентльмен» оказался ещё более мерзким на вкус, чем виноградная параша. Но сухарики помогли выполнить эту миссию на сто процентов.

К слову, на улице людей сегодня было по минимуму. Транспорт ездил плотно, но вот прохожие встречались редко. Во-первых, сегодня был очень неприятный ветер, а во-вторых, был будний день, и все были на работах.

Когда я понял, что действие бухла действует, как надо, то я осознал, что этот мир прекрасен, и что я способен на многое. Поэтому я смачно рыгнул на полупустой улице, почесал жопу, зачерпнул снег в ладони и умыл им своё рыло.

— Хорошечно-то как, бля! — Заметил вдохновлённо я.

До вокзала я не дошёл. Устал. Поссал в каком-то переулке, потом вышел в Северный сквер, где не бывал тысячу лет, так умилился снежными деревьями и фонтаном, отчего просто сел на лавочку и кайфовал.

На обратном пути я зашёл в тот же алкомаркет уже порядком в говно и взял ещё одну банку уже не помню чего. Дальше меня нихуёво убило, отчего я помню только, как смачно блевал где-то во дворах, а потом, кажется, катался с ледяной горки и пердел.

Очнулся я весь мокрый на лавочке одного из домов. Было уже темно. Быстро прикинув, где я и куда мне идти, я зашёл в магазин и купил пачку мятной жвачки. По пути въебал её всю. Вернулся домой и сообщил маме, что мы решили вспомнить с Лёхой детство и боролись во дворе. Кажется, она поверила. Завтра я решил повторить данную операцию. Бухло помогало. Но и в то же время убивало меня.

* * *

17 Января

Сегодня я снова бухал, хотя после того, как я вчера весь вечер промучался, мне этого не особо хотелось. Но больше мне не хотелось находиться трезвым в этом мерзком мире. Сегодня я купил сок и бутылку водки. Вылил половину сока и налил половину водки. Бутылку выкинул, а тетрапак понёс с собой, посасывая оттуда драгоценное зелье.

На улице сегодня было очень холодно. Телефон показывал –32. Я несколько раз заходил в подъезды, чтобы согреться. Там я вылакивал немного моей бодяги, а затем отправлялся в новый путь. Сок кончился, когда я был на пяти остановках дальше от моего дома. Вокзал был близко. Сегодня я должен был до него дойти, но сперва надо было взять добавки. Голова была мутная, но я чувствовал, что я живой. Чувствовал, что хочу жить. Мне не нужна была эта ебаная Алёна. Мне нужны были поезда. Это всё, чего я хотел.

В лакашке я взял банку очередного нового коктейлю, откупорил прямо на входе и въёб добрую половину. От этого я смачнейше проблевался прямо в сугроб, но решил не отставать от намеченного пути. Долакал остаток банки мелкими глотками, чтобы не повторить извержение вулкана или чего хуже — пукана. До поездов я дошёл, но на мост не смог подняться — слишком был пьян. Заснул там на лестнице, а когда проснулся, то понял, что отморозил себе сраку.

Меня уже отпускало, посему я зашёл снова в алкашку, взял ещё банку дристни тролля и решил покататься на автобусе, чтобы согреться. Бухло въебал по пути, и вновь вернулся в мир розовых пони и Гарри Поттера, истребляющего ящеров. Нельзя было трезветь. Когда я трезвел — мне становилось плохо. А сейчас было хорошо. Это было то, чего я хотел.