Шрифт:
– Савва...
– Пойдем в туалет. На третьем этаже один не используется, закрыт на ремонт.
Темно-зеленые глаза смотрят на меня в ожидании, поглощая своей тьмой. В них плещется порок и желание, а еще что-то темное и необузданное, что ему очень хочется выплеснуть.
Я сглатываю.
– По-моему, это не очень хорошая идея. Нас все же могут увидеть...
– Идем.
– Он быстро смахивает мою тетрадь и письменные принадлежности в рюкзак. Кидает его себе за плечо и тянет меня за руку наверх.
Джинсы чуть не сваливаются нахрен, и я в ужасе вспоминаю, что у меня расстегнута ширинка. Резко отвернувшись, с пылающими щеками я удерживаю штаны. Господи, тут студентов человек двести! Вот придурок!
– Молодые люди, у вас все в порядке?
– доносится голос преподавателя. В моих ушах бешено пульсирует кровь. Лицо точно кипятком ошпарено.
– Да, все отлично. Моей девушке немного душно. Я выведу ее наружу, чтобы в обморок не упала, - выдает этот говнюк и увлекает меня наверх к запасной двери.
Она оказывается открыта, и мы быстро выскальзываем из аудитории. Дверь позади бесшумно закрывается. Савва довольно хмыкает.
В ярости я выдергиваю ладонь и поспешно застегиваю ширинку. Развернувшись к нему, отвешиваю ему звонкую пощечину.
– С ума сошел?! Какого черта ты вытворяешь?!
Он дергается, на щеке разливается розовое пятно. Взгляд стремительно темнеет.
– Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Что тут такого?
– Но... Не в институте же! Ни в другом общественном месте! Ты просто знаешь, что я беспомощно сижу и молчу, боясь привлечь к себе внимание и пользуешься этим. Ты просто издеваешься надо мной!
– рычу в бешенстве.
– Издеваюсь?
– Да! Тебе нравилось насмехаться над тем, как я там сидела испуганной мышью. Любой мог увидеть что ты... Господи, мне бы пришлось институт менять!
– Что за тупые предрассудки. Мы встречаемся. Секс в нашем возрасте не является чем-то запретным.
– Не у всех на глазах!
– Поэтому я тебя и позвал в туалет, - пожимает он плечом.
Непробиваемый!
Мне хочется рассмеяться от его таких простых и вроде бы логичных объяснений, но злость все еще пересиливает. А еще злит то, что я сама хочу пойти за ним в этот гребаный туалет и утихомирить собственную жажду, которая всегда возникает, стоит ему только дотронуться.
Я не могу так терять голову! Я не хочу по его вине ходить по институту с мокрыми трусами!
– Обо мне подумают что-то гадкое, если узнают.
– Пусть только попробуют. Я всем зубы повыбиваю.
Мое сердце холодеет.
– Этого я не хочу еще больше! Почему нельзя просто подождать до дома?
– обессиленно спрашиваю я.
Он долго смотрит мне в глаза и после паузы делает шаг назад.
– Хорошо, без проблем.
В его голосе ни капли былой мягкости. Только лед и непроглядная темень. И я мгновенно жалею, что раздула из мухи слона.
Остаток дня он меня не трогает, даже за руку не берет и практически не смотрит, просто находясь рядом, но чем ближе окончание учебного дня, тем мне становится страшнее. Почему-то меня не покидает ощущение, что "хорошая" половинка Саввы ушла в тень, оставив на своем месте хладнокровную и жестокую часть этого человека, расчетливо и терпеливо ожидающую своего часа.
**
40
Егор не появляется на парковке, и на мой вопрос "как он доберется" Савва равнодушно пожимает плечами. Вряд ли его это интересует. Чувствуя напряжение, я сажусь в авто, и мы в тишине едем домой. Мой псих выглядит довольно спокойно и безмятежно - аккуратно ведет машину, поглядывает в навигатор.
Теплый осенний день окутывает город мягким золотистым светом, ветерок нежно трепет мои волосы в чуть приоткрытое окно. Я потихоньку успокаиваюсь, решив, что опять выдумала в своей голове невесть что. Вообще-то выглядит все так, будто он понял мои переживания и больше не будет приставать в институте и на людях. Хорошо бы так.
В меня вселяется слабая надежда на хотя бы легкое исправление шизика.
Дома я снова немного напрягаюсь, потому что мы опять остаемся наедине в замкнутом пространстве, но Савва ведет себя нормально, уходит готовить нам поздний обед, пока я переодеваюсь в белую домашнюю футболку с покемонами и поправляю свои записи в тетрадях. Предлагаю ему помощь, но он с прохладной вежливостью отказывается, заявляя, что не любит толкаться на кухне. Окееей.
Я не особо настаиваю, вздохнув с облегчением и вернувшись к тетрадкам. Мне, наоборот, хочется побыть одной, его явно изменившееся настроение немного угнетает. Утром он был так спокоен, даже на подколы Егора не реагировал, сам шутить пытался. А сейчас? Тихий мрак... Так задело, что я отшила его в институте и не побежала раздвигать ноги в туалете? Это просто смешно.
Вскоре дурные мысли улетучиваются, и я уже качаю головой над собственной паранойей. Так нельзя загоняться, Миша. Это перебор. Можно и тревожное расстройство заработать.