Было на удивление легко объяснить Джексу, почему я собираюсь работать на Индию. Я верил каждому своему слову. Когда мне удастся провести с ней больше пяти минут, может быть, я и ей расскажу.

Боже, вчера вечером она выглядела уставшей. Я никогда не видел у нее таких темных кругов под глазами. И грустной. Она выглядела чертовски грустной.

Мне пришлось покинуть «Беартус», прежде чем я поддался искушению заключить ее в объятия.

Где Блейн? Разве ее муж не должен быть здесь с оружием в руках, когда у нее выдалась тяжелая неделя?

Это не моя проблема. У меня и без того было достаточно забот, так что я отложил их в сторону и поехал дальше по дороге, а потом заехал к папе.

Я ожидал застать его дома, сжимающего в руке бутылку виски и запивающего свои печали, как Джекс. Вместо этого он подстригал газон.

Воздух наполнился шумом двигателя и запахом скошенной травы.

Заметив меня, он притормозил и заглушил мотор. Когда он спрыгнул с сиденья и взял стакан из подстаканника, янтарная жидкость в нем расплескалась.

А, вот и выпивка.

— Вождение в нетрезвом виде запрещено законом, — сказал я, когда он подошел.

— Тогда, я думаю, ты можешь закончить с газоном. — Он допил последнюю порцию, и легкая улыбка на его губах была единственным признаком того, что напиток обжег его, когда он глотал.

— Дерьмово выглядишь, — сказал я.

Волосы у папы были сальные, как будто он не мылся целую неделю. У него были густые бакенбарды, а круги под глазами были такими же темными, как у Индии.

— Я чувствую себя дерьмово. Поэтому посчитал нужным также и выглядеть. — Он поплелся к дому, затем придержал сетчатую дверь, чтобы я мог следовать за ним.

Я поморщился, когда вошел внутрь. Что, черт возьми, здесь умерло? В нос ударил запах гари и гнили.

— Что, черт возьми, произошло?

— Сегодня утром забыл поставить пиццу в духовку, — сказал он, проходя через прихожую.

— Пицца на завтрак. Ладно.

Этот человек настаивал на том, чтобы каждый день недели есть яйца, бекон и тосты. Думаю, теперь, когда он вышел на пенсию, он изменил свой рацион.

Я последовал за ним в гостиную, затем, обойдя диван, подошел к окнам и распахнул их настежь, чтобы свежий ветерок выветрил зловоние.

— Папа…

Меня прервал звук открывающейся крышки бутылки.

Папа сидел в кресле и собирался наполнить свой бокал из бутылки «Джека».

Я выхватил его, прежде чем в стакан упала капля.

— Эй, — запротестовал он.

— Ты уже достаточно выпил, чтобы дуться. Время вышло. Есть работа, которую нужно сделать.

Папа моргнул.

— О чем ты говоришь?

— Завтра я хочу перегнать скот на северный луг. Джекс весь день будет кататься с гостями верхом. Так что ты можешь мне помочь.

— Прости?

— Что тебе неясно?

Он наморщил лоб.

— Ты работаешь на нее? Вы оба?

— Ну, может, тебе и заплатили миллионы, но мне, черт возьми, уверен, что нет. И я не собираюсь позволять моему ранчо и моему скоту страдать из-за твоего решения.

— Это не твое ранчо.

— Так мне говорили, — пробормотал я. — Индия не знает, как управлять ранчо. Несправедливо по отношению к животным, живущим здесь, заставлять ее учиться. Так что, если ты не хочешь видеть, как умирает скот, приходи завтра в семь часов. Будь готов помочь.

Индия не позволила бы скоту умереть. Но я также не собирался отказываться от контроля. Ей придется нанять кого-то другого, чтобы помочь, а мне не хотелось, чтобы кто-то еще ввалился на нашу территорию и все испортил.

— Я не собираюсь помогать. — Он протянул руку. — Верни мне мой виски.

— Ни за что.

Наверное, на кухне была еще одна бутылка и он может оторвать свою задницу от стула и достать ее, когда меня не будет.

Папа вздохнул, опускаясь на стул. Он выглядел таким маленьким, каким я его никогда раньше не видел.

— Хорошо, что ты работаешь. Остаешься. Помогаешь Индии встать на ноги.

Он пьян? Он не говорил невнятно, но, черт возьми, нес какую-то чушь.

— Значит, ты рад, что я помогаю ей. Но ты отказываешься. Я правильно понял?

Он пожал плечами.

— Ты, э-э, разговаривал со своей матерью?

— С прошлой недели — нет. Она принесла пачку почты. — Которая все еще лежала на моем кухонном столе.

— Ты рассказал ей об этом?

— Да.

Он сглотнул.

— Как она это восприняла?