— Это было весело. — Мама хихикнула, взяв папу за руку.

— Конечно, было весело. — Папа зевнул. — Но нам лучше поехать в мотель. Боюсь, если я сяду на твой диван, то засну.

Мы вышли из дома, направились прямиком в гараж и забрались в мой седан. Крошечный аэропорт Каламити не обслуживал коммерческие рейсы, поэтому мама с папой прилетели в Бозмен этим утром, и я два часа ехала за ними, чтобы встретить. Их ручную кладь мы оставили в багажнике. Я уже с ужасом думала о том, что в воскресенье утром мы снова погрузим вещи и мне придется их сдавать.

— Эта поездка пролетела слишком быстро, — сказала я, заезжая на парковку мотеля.

— Мы вернемся. — Мама сжала мое плечо с пассажирского сиденья, затем мы вышли, чтобы помочь папе выгрузить их сумки из багажника.

Я стояла в стороне, пока они регистрировались в своем номере, изучая офис мотеля и переполненные цветочные горшки снаружи. Где был кемпер, который арендовал Кэл?

Почему я всегда думаю о нем?

— Завтрак завтра? — спросил папа, когда я проводила их в пятый номер.

— Звучит заманчиво. Ребята, вы не хотите подольше поспать?

— Хотим, — ответили они в унисон. Им редко удавалось поспать допоздна, поэтому их ответ не стал неожиданностью.

Я рассмеялась.

— Давайте встретимся в «Уайт Оук» около девяти.

— Мы придем. — папа поцеловал меня в щеку, затем отнес их багаж в номер, а я обняла маму и пожелала ей спокойной ночи.

Как только за ними закрылась дверь, я направилась к своей машине, но любопытство взяло верх, и я еще раз оглядела парковку. Должно быть, кемпер Кэла припаркован рядом со зданием. Я миновала офис и завернула за угол мотеля, заметив дом из белого кирпича, спрятавшийся за узким переулком.

Гравийная дорожка хрустела под моими ботинками, когда я шла к дому и к рядом с ним стоящему автобусу «Виннебаго». Огни внутри фургона светились белым в темноте.

Прямо перед дверью фургона на складном стуле, вытянув ноги, сидел Кэл. Его руки были засунуты в карманы толстовки, а голова запрокинута к ночному небу.

Он выглядел красивым. Умиротворенным.

Он выглядел одиноким.

И в тот момент все, чего я хотела, это забраться к нему на колени и обнять его.

— Скажи мне, что ты во мне ненавидишь. — Он говорил, не двигаясь, его глаза все еще были прикованы к звездам.

— Как ты узнал, что это я? — спросила я, садясь на пустой стул рядом с ним. Это был другой стул и гораздо приятнее.

— А что, если бы я этого не сделал?

— Значит, ты спрашиваешь всех в Каламити, что они в тебе ненавидят?

— Нет, только тебя, — его голос, низкий и тихий, притягивал меня ближе. Он повернул ко мне щеку, и в приглушенном свете его глаза казались темными озерами. — Ты привезла сюда своих родителей?

— Да.

— Надолго ли они в городе?

— Только на выходные.

Он кивнул, затем снова возвел глаза к небу.

— Насчет того, что произошло в баре… — Я не смогла заставить себя извиниться. Потому что я не сожалела о том, что скрывала его от родителей.

— Все в порядке, Нелли.

— Правда?

— Да, — пробормотал он. — Скажи мне.

— Нет. — Я повторила его позу, вытянув ноги, чтобы полюбоваться, как на фоне полуночного неба загораются новые звезды.

— Пожалуйста.

Пожалуйста? — Он, должно быть, в отчаянии.

— Почему так важно, что я думаю?

— Рассмеши меня.

Возможно, если бы он подошел к нам сегодня вечером в «Джейн», несмотря на мое молчаливое предупреждение, я бы откликнулась на его просьбу. Я бы перечислила все, что я в нем ненавижу. Но сегодня вечером это казалось… неправильным. Поэтому я промолчала.

Минуты прошли в тишине, пока мы смотрели на галактику. Затем Кэл встал и поднялся по металлической лестнице в фургон. Выдвинулся и задвинулся ящик. Одна из лампочек погасла.

Было уже поздно. Мой дом манил меня. Я вскочила со стула, но ушла ли я? Нет. Когда широкая фигура Кэла показалась в дверном проеме фургона, я стояла у подножия лестницы.

Он протянул руку.

Если я ее приму, то войду внутрь. Он поцелует меня, и наша одежда образует лужицы на полу.

— Я ненавижу то, что ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. — Я ненавидела то, что это признание сорвалось с моих губ. Я ненавидела себя за то, что не смогла удержать его.

— Ты войдешь?

— Я не должна.

— Нелл.

Боже, этот голос.

Моя рука легла в его.

Кэл прошел мимо меня в тот момент, когда я поднималась по лестнице, и схватился за дверь, чтобы закрыть ее. Затем мы остались вдвоем, а ночь поглотила мир снаружи. Он придвинулся ближе. Его пальцы скользнули по моему лбу, убирая волосы с виска, прежде чем он наклонился, и его губы накрыли мои.