— Спасибо. — Я втянул в себя воздух, опуская ноги на коврик.

Ее руки скользнули по моим плечам, заставляя меня сделать выпад еще сильнее.

Когда я посмотрел вперед, Нелли встретилась со мной взглядом в зеркале. У нее был такой вид, словно она собиралась кого-то убить. Обычно этот взгляд предназначался мне, но сегодня он был направлен на инструктора. Она ревновала?

На моем лице медленно появилась улыбка. Да, она ревновала.

Мы поменяли направление, отрабатывая позу на другом боку. И снова руки инструктора скользнули по моему телу. Она осмелела, скользя пальцами по моим плечам и бицепсам, спускаясь к пальцам.

Мне не нравилось, когда незнакомцы прикасались ко мне, и я мог бы остановить ее. Но когда она вернулась к своему коврику и начала сверлить меня взглядом, раздражение на лице Нелли стоило потраченных усилий.

— Согни колено, — заговорила инструктор, когда мы все наклонились вперед.

А потом… Буф!

Вся комната замерла от этого шума.

Пока Нелли не нарушила тишину.

— Фу, Кэл! Мерзость. Как же воняет.

Не было никакой вони, потому что я не пукал. Она издала этот звук одними губами.

Я оглянулся и увидел, что ее голова прижата к бедрам, руки к полу, пальцы растопырены. Но на ее лице была та самая самодовольная улыбка, которой она донимала меня. Та самая, которую она дала мне после того, как налила кофе мне в штаны.

Одна женщина фыркнула.

Другая громко фыркнула в воздух.

— Эм… — инструктор указала в сторону коридора. — Туалет находится…

— Я в порядке, — отрезал я.

Ухмылка Нелли не сходила с лица на протяжении всего урока. Инструктор не сделала ни шагу в мою сторону, но мне было все равно. Это никогда не касалось ее. Нет, все дело было в том, чтобы привлечь внимание Нелли.

Дело всегда было в Нелли.

Как только мы распрощались, она свернула свой коврик и бросилась к выходу, на ходу натягивая обувь и доставая телефон.

Я поспешил за ней, стараясь не отставать, и держался рядом, когда она вышла за дверь на утреннее солнце. Она попыталась бежать по тротуару, но я поймал ее за локоть, прежде чем она успела убежать.

— Скажи мне, что ты во мне ненавидишь.

— Нет. — Она высвободила руку. — Перестаньте спрашивать меня. Найди кого-нибудь другого, кто мог бы указать на твои недостатки, например, твоего помощника, менеджера или любого случайного человека, которого ты встретишь на улице.

— Я не спрашиваю случайных людей, и у меня нет помощника. Мой менеджер никогда не был честным. — Он бы подумал, что я уволю его, как своего помощника. Честно говоря, я уволил много помощников. Семь за последние пять лет. Всех, кроме одного, из-за нарушения конфиденциальности. Последнего, потому что он был вором. — Ты единственная, кто скажет мне правду.

— Пирс бы сказал.

— Я нравлюсь Пирсу. А тебе — нет.

Ее губы сжались в тонкую линию, когда другие женщины из группы йоги потянулись к выходу из студии. Мы подождали, пока они пройдут, Нелли слегка улыбнулась, но, когда мы снова остались одни, она снова нахмурилась.

— Скажи мне, — приказал я. — Давай. Тебе будет весело.

— Ты прав. — Она постучала себя по подбородку. — Это весело. Хорошо. Я ненавижу, когда ты валяешь дурака.

— Хм? Что это значит?

— Помнишь то благотворительное мероприятие, на которое мы ходили в прошлом году? В Денверском художественном музее?

Я кивнул.

— Да.

Пирс спросил, не поеду ли я вместо него, потому что в те выходные я был дома — собирался навестить маму на ее день рождения. Он купил столик для «Грейс Пик» и планировал прилететь из Монтаны, чтобы присутствовать, но Элиас заболел, поэтому он остался в Каламити.

Нелли была не в восторге, когда я, пританцовывая, появился на торжестве в смокинге и сел в кресло рядом с ней. Боже, она была прекрасна в тот вечер в облегающем золотистом платье и туфлях на каблуках в тон. Я надеялся снять с нее платье позже, но еще до того, как подали десерт, она, извинившись, ушла в дамскую комнату и больше не возвращалась.

— Так как это «валяешь дурака»? — спросил я. Она была единственным человеком на земле, который мог вывести меня из себя настолько, что я прибегал к воздушным кавычкам.

— Весь вечер мы говорили о бизнесе. Кто вкладывал деньги в то или иное дело. Это было похоже на соревнование по оценке кошелька.

— И я должен был вытащить свой толстый бумажник и швырнуть его на стол?

— Нет. На самом деле, я была впечатлена, что ты этого не сделал.

— Лаааднооо, — протянул я.

— Мы ужинали, и парень, сидевший рядом со мной, наклонился вперед и спросил, не инвестировал ли ты во что-нибудь примечательное в Нэшвилле. Помнишь, что ты ему сказал? Ты сказал, что тратишь свои деньги на проституток и минет.