— Это не твое дело. — Она нахмурилась. — Не то чтобы у нас были серьезные отношения.

— У меня не было, — признался я. — Ни с кем.

За четыре года единственной женщиной в моей постели была Нелли. Зачем мне нужен был кто-то еще?

— Ч-что? — Ее рот приоткрылся. — Шарлотт был четыре года назад.

— Да. Я в курсе. — Я бросил дневник на стол и обхватил ее лицо руками, прежде чем она успела взять его и исчезнуть. Затем я прижался губами к ее губам, целуя, чтобы стереть потрясение, отразившееся на ее лице.

Она прижалась ко мне, ее руки скользнули по моей груди, когда она встала на цыпочки.

Я обнял ее прижимая к себе, чтобы она не могла убежать. Другая моя рука блуждала вверх и вниз по ее спине, пальцы нашли шелковистые пряди волос. Мой язык проник в ее рот, исследуя каждый уголок, как в тот первый раз.

Она ничего не сдерживала, ее губы были такими же отчаянными, как и мои собственные.

Я подхватил ее на руки и понес по коридору, бросив на матрас. Легкий ветерок пронесся по спальне, лаская мою кожу, когда я снимал рубашку.

Нелли, должно быть, пришла в кемпер с работы. Ее зеленая блузка была заправлена в черную юбку-карандаш. Слава богу, что юбка хоть немного тянулась, потому что я задрал ее ей на бедра, когда она раздвинула ноги.

Мои шорты в мгновение ока упали на пол рядом с ее пятками. Затем один быстрый рывок, и ее трусики стали историей.

Я сжал свой член в кулак, удерживая ее взгляд, стоя в изножье кровати, обнаженный, возбужденный и отчаянно желающий эту женщину.

Ее волосы разметались по моей подушке. Ее глаза были прикрыты и полны желания.

— А у тебя? Был ли кто-нибудь? — Скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет».

— Нет, — прошептала она.

— Спасибо, черт возьми. — Я опустился коленом на кровать, нависая над ее входом, чтобы провести кончиком члена по ее складкам. — Ты принимаешь таблетки?

Мне было достаточно одного кивка, прежде чем я подался вперед.

— Кэл, — выдохнула она, выгибая спину и прижимаясь ко мне.

Я застонал и прижался лбом к ее лбу.

— Боже, в тебе так хорошо, сладкая.

На этот раз между нами не было ничего, кроме грехов моего прошлого.

— Двигайся. — Она держалась за мои плечи, обхватив ногой мое бедро. — Поторопись.

Я вышел и снова вошел в нее, изучая ее красивое лицо, по которому разливался экстаз. Румянец на ее щеках и шее. Идеальный овал ее рта. Она крепко зажмурилась, когда ее внутренние стенки затрепетали.

Солнечный свет струился сквозь окна, освещая ее красоту.

Я провел кончиком пальца по ее переносице, стирая макияж, чтобы увидеть ее веснушки. Мои веснушки.

Затем я приподнялся на локте и продемонстрировал ей силу своего тела, умение владеть собой и выдержку. Я поднимал ее все выше и выше, а ее ладони, словно вода, скользили по мышцам моих рук, груди и спины.

Ее ногти впились в мои плечи, а дыхание участилось.

— Давай, Нелл. — Я наклонился и взял в рот сосок, посасывая его с такой силой, что она расслабилась.

Она вскрикнула, и ее крик эхом разнесся по комнате и за окнами. Она пульсировала на моей длине, ее оргазм вызвал мой собственный.

Я излился в ее тело, сделав ее своей, затем рухнул рядом с ней, мое дыхание было прерывистым, пока мы смотрели в потолок.

Снаружи щебетали птицы. Из мотеля доносился шум уличного движения. Дыхание Нелли было таким же тяжелым, как и мое собственное.

— Почему мы всегда оказываемся здесь? — спросила она.

Я приподнялся на локте, глядя в ее изумрудные глаза. В постели мы были как огонь. Мы могли отгородиться от остального мира. Здесь было проще.

— Зачем ты пришла сюда сегодня? — Я накрутил на палец прядь ее волос, прежде чем заправить ей за ухо.

Ни один из нас не ответил на вопрос другого. Мы просто позволили им повиснуть в воздухе, пока я не коснулся губами ее губ.

Поцелуй был слишком нежным. Я осознал свою ошибку, когда мои губы лениво задвигались, а язык сплелся с ее языком. Но я не настаивал, чтобы добиться своего. Я не ускорял темп и не прикасался к ней в других местах. Я просто наслаждался женщиной, которая поглотила мою проклятую жизнь.

И этим поцелуем я перешел черту.

Когда я отстранился, на ее лице был неподдельный страх. Как будто я нарушил негласное правило. В том поцелуе были чувства, выходящие за рамки ненависти и обиды. Как мне не стыдно.