Впрочем, другим вряд ли будешь, если впереди всегда идёт старший брат и даже жениться нельзя было прежде появления наследника у Василия Ивановича, чтобы не возникла борьба за престолонаследие. Так и ждал Андрей Иванович, пока мой батюшка оженится, да произведёт первенца, а уже потом и сам отправился под венец. Не пошел по пути церковному, как того предписывали традиции, а отправился на житьё княжеское в Старицу, Вышгород, Алексин и стал вотчинником.

Но вот сейчас, когда царя Василия не стало, а его сыновья не занимали престол, князь Андрей попытался поддержать царицу, взяв на себя часть обязанностей и обеспечив охрану рубежей. А она напротив взяла его в укорот, лишив части земель, положенных Иваном Третьим по завещанию. Тут каждый на его месте обидится, тем более, когда увидит и услышит, что рядом с царицей какой-то дерзкий прощелыга выёживается, да чуть ли не поносит царского родственника!

Даже до меня не раз доходили слухи про длинный язык Оболенского. Вот и обиделся князь Старицкий на подобное обращение и подобное отношение.

Можно ли его судить за это?

По-своему можно, ведь можно было попытаться и договориться… А может и нельзя судить — попробуй тут договорись с Оболенским, вон как, чёрт кучерявый, хвост распушил и в ус не дует, прячась за подолом матушки-царицы!

— Не желал я этого. Мои бойцы должны только захватить вас для разговора, но не более того. А уж если кто-то иной вашей смерти хочет, то того в окружении нужно искать. Я же не тайком, а с поднятым забралом вышел.

— Не боишься по этому самому забралу получить? Зачем с Бездной связался, дядюшка? Или мало тебе иных смертей, что ещё самую главную Нечисть в напарницы взял? — буркнул я в ответ.

Впервые я увидел, как князь Владимир улыбнулся. Его голос смягчился, стал почти отеческим.

— М-да, племянник, твоя матушка действительно была права. Раньше ты был мал и слаб. Но теперь другое дело. Ты вырос, окреп, показал свою силу, мудрость и храбрость перед врагами. Теперь настало твоё время стать настоящим правителем, наследником великого дела отца твоего Василия.

— Ты уходишь от ответа, княже… Или пытаешься перевести тему разговора?

— Как раз по теме разговора и веду беседу. Пойми правильно: сама земля Русская велика, и каждому князю своя доля дана. Каждый смотрит на свою часть и хочет охранить её. Твоя задача — сохранить единство страны, а не делить её снова между родичами. И решение вопроса с присоединением Рязанского княжества тебе в плюс идёт, царевич. Страшно вспомнить, какой хаос творится, когда власть распадается на части…

Меня вдруг охватило чувство беспокойства. Что-то было не так в словах дяди Андрея Ивановича. Или, возможно, дело было вовсе не в словах, а в чём-то другом?

— Дядя, — сказал я твёрдым голосом, — помнишь старую пословицу наших предков: «У Руси много друзей, но врагов ещё больше». Может, именно поэтому нам нужно держаться вместе? Ведь наши разногласия могут привести страну к краху, к новым смертям и разорению?

Старицкий глубоко вздохнул, опустив голову.

— Иван Васильевич, — произнёс он задумчиво, — жизнь непростая штука. Каждый хочет своё, каждый стремится укрепить собственную позицию. Мне бы хотелось жить спокойно, мирно и богато, но… Матушка твоя вместо того, чтобы усилить дружбу со мной и подарить немного землицы для защиты, поступила ровно наоборот. Обкорнала ближайшего родственника по самое не балуй. И этим самым подтолкнула меня к иным силам, ведь если на своей стороне нет заступника…

— То таковой с охотой найдётся в чужой сторонке, — хмыкнул я в ответ. — Да только вот не тот это заступник, чтобы к нему вообще обращаться стоило!

— Иван Васильевич, племянник, я вижу: русский народ нуждается в сильном руководителе, способном объединить всех, включая бояр и дворян. Без единства страна ослабнет и станет добычей соседей. А уж какой к этому дорожкой прийти — то уже воля Божия. Мне кажется, что есть такой человек, про которого пророчество было сказано. И этот человек сейчас восседает передо мной…

Голос его вновь наполнился энергией.

— И вот, племянник, если ты сможешь доказать свою зрелость, свою способность управлять страной справедливо и мудро, то дай земле покоя и порядка, покажи народу, что твои желания направлены не только на личные выгоды, но и на общее благо всей Руси. Пока что действия твоей матушки и её полюбовничка говорят о другом.

— Ты тоже говоришь о том, чтобы я занял престол. А если я не хочу этого? Если у меня совсем иной путь? Ведь я же другак, а нам до наследства как до Китая раком.

— Первак, вторак, другак… — проговорил Владимир. — Я и сам должен был пойти в церковные служки, но только выбрал для себя иной путь. И на этом пути встала как раз Елена Васильевна, намекает, что закончена моя дорожка и роду Старицких лучше вообще уйти в тень.

— Елена Васильевна намекает? — задал я наводящий вопрос.

— В твоём вопросе скрыт ответ, — вздохнул князь. — Явно это дело рук проходимца Оболенского. Недаром же он столько лет возле царской опочивальни трётся… Не хочу сплетни разносить, но вижу сам — изо рта царицы льётся голос её ухажёра. Он, сукин сын, конкурентов на престол устраняет. И не удивлюсь, если и тот взрыв тоже его рук дело… Как ведь удобно — мать с сыном гибнут и в это время ловят всех сподручных князя Старицкого. На кого тогда подумают?