Оболенский неуверенно обернулся на свою уходящую поддержку. Я же хмыкнул в ответ:

— Иван Фёдорович, вам тоже будет указание — сопровождайте мою матушку и не отходите ни на миг, пока всё не закончится!

— Я… я… — он ещё раз оглянулся на Сверкающих, потом поклонился. — Всё будет исполнено, Ваше Высочество.

После этого развернулся и тоже поспешил покинуть нашу компанию.

— Ну и грозен же царь-батюшка, — проговорил Ермак с ухмылкой. — Я сам едва не кинулся следом за Сверкающими!

— И у меня мурашки по коже побежали, — кивнул Годунов. — Прямо морозом обдало от голоса!

Я криво усмехнулся в ответ:

— Если не хотите услышать этот голос ещё раз, то работаем, други! Нужно всех поймать и допросить!

— Будет сделано, Ваше Высочество! — козырнул Ермак. — Всех доставим в лучшем виде!

Я кивнул в ответ, и мы занялись привычным делом — облегчением жизни народа…

Уже вечером, когда в столице стихли волнения, и стрельцы навели какой-никакой порядок, мы собрались в обеденной зале Александровской слободы. Да, от Москвы в сотне километров, но Елену Глинскую с Оболенским доставили туда вертолётом, а я со своими людьми вышли из небольшого Омута. Основную ватагу пришлось оставить в Москве, так как сил на перемещение уже почти не оставалось.

Годунов тоже остался в Москве, как моё доверенное лицо. Я приказал главному над Сверкающими, Льву Ивановичу Ханоеву, слушать и исполнять все поручения Бориса. Старый вояка, не моргнув глазом, козырнул в ответ и только попросил скорее вернуть матушку-царицу. Чтобы москвичи не так волновались за случившееся, а то всякое-разное по слухам ходит.

Я посоветовал укорот давать всем распоясавшимся языкам. Елена Васильевна в это время сделала небольшое обращение к народу, в котором сказала, что враги государства попытались воспользоваться слабостью трона, но благодаря самоотверженным действиям царевича и команды Сверкающих попытка переворота оказалась сорванной, а все виновные понесут наказание.

Елена Васильевна сидела во главе стола, её пальцы сжимали хрустальный бокал с вином так, что казалось — вот-вот треснет. Вертолётный рейс не снял напряжения — только добавил новые морщины у глаз.

Бледный Оболенский находился рядом. Старался услужить, предугадать желания. Конечно, получалось у него не очень, но в это время вряд ли чем можно развеять грусть-печаль царицы.

— Что же это такое? Почему Андрей? — в который раз спросила царица. — Ведь он же на нашей свадьбе был в тысетсцких… И мы на его свадьбе тоже гуляли… За что же? Почему?

— Возможно, потому, что Бездна смогла смутить и его разум. И не только его, — покачал я головой. — Уже стало известно, что с десяток знатных боярских родов присоединились к нему в Старице. Что-то проглядели Сверкающие заговор под своим носом. Похоже, что блеск плащей и сверкание славы затмило глаза!

При последней фразе я посмотрел на князя Оболенского. По Руси уже пошел слушок, что помилованный князь не только в царской постели брал верх, но что именно он начал управлять делами, науськивая Елену Васильевну на того или иного неугодного боярина.

— Да? А у меня есть другая информация, — хмыкнул князь Иван Фёдорович. — Отчёт Ханоева, — бросил он на стол планшет. На экране — список потерь, фотографии тел, видео с камер наблюдения. — Трое из нападавших опознаны как твои бывшие бойцы, царевич.

Я не стал смотреть. Знал, что там.

— Подстава.

— Доказательства? — его голос стал лезвием.

— Мне не нужны доказательства, — покачал я головой. — В каждом из своих бойцов уверен больше, чем в себе. Мы же сражаемся не за почести, не за трон, а против Бездны. Если она победит, то никому не нужен будет ни трон, ни почести…

— Ложь! Всё это может быть организовано для подачи себя любимого в хорошем свете! — резко сказал Оболенский, вскакивая. Его рука потянулась к эфесу.

— Попробуй, — я не двинулся с места, но Ермак за спиной на всякий случай чуть слышно щёлкнул предохранителем.

Дзинь!

Елена Васильевна ударила ножом по бокалу. Звон заставил всех замереть.

— Довольно! — она встала, и Оболенский отступил. — Завтра утром я возвращаюсь в Москву. А вы… — её взгляд скользнул по мне, — … разберётесь со Старицким. Или не сможете?

— Сможем, Ваше Величество. Только бы нам людей побольше или…

— Или что? — посмотрела она на меня.

— У меня очень большая нехватка сущностей, — честно признался я. — Пока шла операция по вашему спасению, пришлось очень нехило поиздержаться. И если будет новая бойня, то мне без них придётся туго. Мои ребята тоже потратили много сущностей на поддержку силовых щитов. Старицкий явно не один. Бояре спокойно могут пожаловать ему кучу людей, а у нас… Одного желания мало, матушка-царица. Ещё нужны сущности для операции.