— Марфа Васильевна? Как вы тут? И в таком виде! — послышался голос Ермака.

— Ого, да что такое с государем? Он словно под каток попал! — раздался озадаченный голос Годунова.

Я с трудом разлепил веки, покрытые коркой. Надо мной склонилось самое милое на свете лицо. Пусть оно сейчас было взволнованно, но от этого не становилось менее милым.

— Всё… будет… хорошо… — просипел я.

— Что? Что ты говоришь? — взглянула на меня Марфа и вытерла с моего лба испарину. — Сейчас… Сейчас… Борис, нужна ваша помощь.

— Да-да! Конечно! — тут же отозвался Годунов и на мои очаги боли полились два ручья облегчения. — Ох, Иван Васильевич, как же вы так? Ведь на вас живого места не осталось…

— Да уж, видок ещё тот, — цыкнул зубом Ермак. — Вроде только что нормальный был и вдруг ррраз! Блин, а что это с тварями случилось? Чего это они?

— Приподнимите меня, — попросил я у двух лекарей, склонившихся надо мной.

— Тебе покой нужен, Ваня! — покачала головой Марфа.

— Приказы мужа… следует исполнять, — с укоризной проговорил я, еле шевеля языком. — И это… Царь я… или не царь… в конце-то концов…

— Царь, царь, — вздохнула Марфа и, подложив мне руку под затылок, аккуратно приподняла голову.

Я уставился на поле боя. На застывших монстров, около которого встали недоумевающие от такого поворота люди. Они отходили от оскаленных пастей, от острых клыков. Кто-то бросался к раненным, чтобы помочь.

А монстры Бездны застыли в тех самых позах, в каких их застал хлопок Бездны.

— Ну и страшилища же! — не выдержал наконец Ермак, подхватил кем-то брошенный автомат и выпустил очередь в застывшего неподалёку вампала.

Пули вонзились в тело монстра и… оно начало распадаться темно-грязным пеплом. Ветерок подхватил этот пепел и понёс над полем боя, смешивая с дымом и пылью. Меньше, чем через минуту от монстра не осталось и следа!

— Вали их, братцы! — гаркнул Ермак. — Вали, пока они замерли!!!

Я хотел было сказать, что монстры уже не пошевелятся, что они уже покойники, но решил не лишать людей радости. Пусть позабавятся. Отведут душу. Вместо этого я во все глаза уставился на купол, накрывавший до этого Казань.

По поверхности купола побежали трещины, а после… сначала внутрь купола начали проваливаться кусочки, а потом полетели куски побольше. Целые лохмотья черноты. Омут побледнел и растворился в воздухе, как будто его и не было.

Сквозь черноту стали проглядывать стены Казани. Её храмы, укрепления, высотки…

— Ребята… Бездны больше нет… — просипел я. — Но сейчас… сейчас нужно взять Казань!

— Так вы после боя с Бездной такой? — захлопал глазами Борис. — Тогда понятно, почему все кости сломаны, а что может быть порвано — разорвано на куски.

— Возьмите Казань! — я нахмурился и взглянул на приближенного. — Ермак Тимофеевич, будешь за старшего!

— Так точно! — тут же козырнул он и крикнул князю Серебряному. — Пока Иван Васильевич не встанет на ноги — я буду рукоблудом!

— Кем? — переспросил князь.

— Ну этим… как его… Руководителем! — насупился Ермак. — Ну, в общем, вы поняли!

— Понятно-понятно, — кивнул князь и посмотрел на меня. — Выздоравливайте, Иван Васильевич! Уж коли вы справились с Бездной, то нам самая малость осталась…

Но, самая малость, оказалась очень трудной задачей. Казанцы сопротивлялись до конца. Даже дальше. Нам в спину пытались ударить подошедшие войска князя Япанчи, но мои разошедшиеся бойцы так ему хвост накрутили, что мигом отступил и не сделал прорыв. Пытался ещё пару раз пойти в атаку, но результат был прежним.

А мои войска тем временем атаковали хорошо укреплённый город. Атаковали не один, не два дня. Битва была тяжёлой, затяжной.

После победы над Бездной у людей возник душевный подъём, но одного его было маловато для защиты от летящих со стен снарядов, магических атак и прочего дерьма. Мы использовали защитные укрепления. Делали тыны, возводили передвижные города.

Бешеный российский артогонь опустошал Казань, разрушал таррасы, выбивал крепостные орудия татар на стенах. Но и нам к стенам было не подойти. Укрытые в бойницах орудия татар косили стрельцов гвоздями и рубленым железом. Надо прекратить бессмысленную бойню, да и победа Москвы не очевидна. Вдруг ударят в тыл другие татарские ханства?

В один день я отправил предложение столице сдаться. Потребовал, чтобы казанцы били челом, обещал прощение и свободу. Даже пригрозил перебить всех плененных. Но казанцы отказались…