Шрифт:
Радость, голод, уверенность, победа… Голод… смех… чернота…
Всё смешалось… в голове. Я уже не понимал — где я, а где двойник.
Где та грань, что разделяла нас?
Чернота поднялась до пояса. Густая, вязкая, как деготь, но живая — она дышала, пульсировала в такт моему сердцу. Нет, нашего сердца. Потому что я уже слышал его стук — и не мог понять, чей он: мой или его.
— Ты чувствуешь? — двойник облизнул окровавленные губы. — Она голодная. Как и ты.
Я попытался сжать кулаки — пальцы скользнули сквозь черноту, будто сквозь кипящую смолу.
— Перестань бороться. Прими это.
Голод.
Он разрывал меня изнутри. Не просто желание поесть — пустота, бездонная, ненасытная. Она пожирала мысли, оставляя только желание. Жрать. Ломать. Чувствовать.
Чернота добралась до груди. Лампа на полу вполовину потускнела. Впрочем, мне и без неё было нормально всё видно.
И тогда я понял. Не умом. Кишками. Плотью. Душой.
И я ощущал себя великим существом. Я видел перед собой огромное количество планет. От каждой планеты ко мне тянулись бледные сущности. Они радовали меня так, что губы растягивались в улыбке.
И мне хотелось больше сущностей. Ещё больше и больше. Это было похоже на наркотик и утоление голода одновременно. Миллионы планет. Триллионы людей.
Мелкие двуногие… Они для меня всего лишь пища. Мелкая пища, которая растёт исключительно для моего насыщения. А монстры… Они рабы, которые с радостью приносят мне еду.
— Ха-ха-ха!
Это кто смеётся? Двойник? Я?
Я больше не бил его. Я смеялся. Так же, как он. Громко. Хрипло.
Вместе.
А чернота поднялась выше — к горлу, к подбородку…
Лампа на полу почти потухла. Лишь слабый отсвет, который освещал только себя. Ещё чуть-чуть и он потухнет окончательно. Великая тьма победит и тогда я стану…
— Ваня! Ванечка! — откуда-то издалека донёсся женский голос. — Ванечка-а-а!
Я вздрогнул.
— Ваня! Ванечка! — голос пробился сквозь тьму, как луч сквозь толщу океана.
Я вздрогнул.
Чернота заколебалась, будто кто-то бросил камень в чёрное озеро.
— Ванечка-а-а!
Этот голос…
Знакомый.
Родной.
Я замер. Внутри, в самой глубине, где-то под слоями тьмы и голода, что-то дрогнуло.
— Марфа? — прошептал я, и мой голос звучал хрипло, чужим, но это был мой голос.
Лампа на полу вспыхнула.
Слабо.
Но вспыхнула. Как будто моргнула, но стала ярче. Я чётко увидел это.
Двойник зашипел, отпрянул. Его лицо — моё лицо? — исказилось в гримасе ярости.
— Нет! — закричал он. — Ты мой! Ты уже мой!
Чернота сжала моё горло, начала заливаться в уши, пытаясь заглушить этот голос, этот проклятый голос, который тянул меня назад.
Но я уже вспомнил.
Ваня. Не Великое Существо. Не Пожиратель.
Ваня!
Тот, кто всегда боролся против темноты.
Тот, кто защищал людей.
Тот, кто…
Кто ещё не умер.
Я вдохнул. И впервые за долгое время вдохнул не тьму, а свет.
Хрупкий. Дрожащий. Но свет! Свет, чёрт побери!
Лампа вспыхнула ярче.
Двойник завизжал.
— Нет! Нет! Ты не можешь!
Но я уже поднял руку. Не для удара — для прощания.
— Я не твой, — сказал я.
И протянул руку к лампе. Она послушно запрыгнула в руку, и я увидел, что это вовсе не лампа, а мой светящийся боевой нож. Он освещал всё вокруг, расталкивал тьму, прогонял её.
Чернота взвыла. Двойник начал бить в ответ, но…
Но я уже видел его дикие глаза. Видел его страх. Видел его слабость.
Он боялся только одного — что я перестану бояться его. Что я поборю Бездну в душе и изгоню из неё тьму!
Нож взорвался ослепительной вспышкой. В следующий миг я воткнул его себе в грудь. Туда, где билось жаркое сердце!
Последнее, что я услышал, был дикий визг:
— Не-е-е-е-е-е-ет!!!
Глава 29
— Ванечка, родной, дыши! Ты только дыши! — раздался в ушах голос Марфы. — У нас всё будет хорошо. Ты только дыши, милый.
Я попытался вздохнуть. Тут же тело взорвалось такой болью, что невольный стон вырвался из сжатых губ. И сразу же на эту боль пошло чувство облегчения, словно кто-то начал гасить разгоревшийся пожар.
Неторопливо, но волны прохлады накатывали на очаги боли, снимая стреляющие прострелы.