— Княже, уха поспела, — оторвал меня от мыслей появившийся рядом Семён, протягивая деревянную миску с дымящимся супом. — Горячая, как вы любите. С дымком, на костре, со свежим яйцом и сдобренная перцем.

Я машинально взял миску, но есть не спешил. Вместо этого я протянул казаку газету:

— Читал?

Казак хмыкнул, усаживаясь на корточки рядом.

— Читал, княже. В Вирджинии баррикады, мексиканцы решили перейти Рио-Гранде… Неспокойно нынче стало в Новом Свете. Казалось бы, жили бы себе спокойно. Земли там достаточно для того, чтобы и хозяйство вести, и заводы ставить, а они всё одно цапаются меж собой.

— Ты понимаешь, что это может значить?

Казак вынул из кармана потёртый кисет, начал неспешно набивать трубку. По глазам его было видно, что мой телохранитель старательно подбирает слова. Он в целом никогда не был большим мастером слова, всё больше предпочитая пользоваться острой шашкой, а не языком.

— Как тут не понять? — Семён чиркнул спичкой, поднёс маленький огонёк к табаку и принялся раскуривать содержимое, выдыхая сизый дымок, клубящийся на свежем лесном воздухе. — Англичане пытаются возвращать свои позиции в Америке, пруссаки поддержали мексиканцев на южных границах, а мы держим восток. Не просто же так мы дальше держим восток.

— Считаешь, что до войны дойдёт? — заинтересованно посмотрел я в глаза курящего казака. — Американцы не первый раз между собой стреляются на границах. Может, пожгут друг другу деревни да успокоятся на этом. У некоторых там вовсе форменный феодализм царит, а в средние века набеги на соседей были не самым худшим развлечением.

— Да как вам сказать, княже… — Семён затянулся, выпустил сизую струйку дыма. — Вон, в прошлом году в Сан-Франциско мексиканский консул прямо на балу нашего офицера вызвал. Чуть до дуэли дело не дошло, а теперича вот и газеты пишут, что на индейцев войсками пошли. Видно, что мексиканцы в последнее время осмелели. Уж не знаю, кто их поддерживает, но что-то мне подсказывает, что пруссаки их оружием поддержать решили, а может, и вовсе офицеров своих послали.

— С Мехико у Москвы договор. Зоны влияния давно поделены, так что и войны полноценной начаться не должно.

— Договор, — казак фыркнул. — Княже, не делай из себя дурака. Договоры действительны до того, как пушки молчат. Вот только грохнут они — так и договора в печку отправятся.

— А про Техас что скажешь?

— Хитры они, что жиды твои, — Семён усмехнулся в усы. — Нейтралитет объявили, но явно готовятся к чему-то. Там ведь и наших казаков достаточно, так что вести оттуда имеем. У техасцев свои заводы имеются, но оружие со всего света закупать они начали. Вот и выходит, что готовятся к заварушке. Из меня политик плохой, княже, но если начнётся война, то…

— То нашему люду в Сибири покоя не видать будет, — закончил за казака я. — Уж если война начнётся, так и у нас наборы объявлять будут, да мужиков на фронты погонят. Выходит, что ускоряться мне пора со своим заводиком оружейным. Глядишь, и мы сможем чего-то из очередной резни американской извлечь. Завтра возвращаемся в город. Пора приступать к делу.

История знает очень много действительно великих оружейников. Это американские Самуэль Кольт и Джон Браунинг, отечественные Михаил Калашников с Игорем Стечкиным и Фёдором Драгуновым, немцы Хуго Шмайсер и Фриц Вальтер. Другие народы также смогли отметиться своими умелыми оружейниками, пусть и в значительной степени меркли по сравнению с передовыми конструкторами.

Я совсем не претендовал на звание великого оружейника. Фактически, во время производства собственного оружия, я использовал задумки совсем других людей, лишь адаптируя их разработки под собственные нужды. Впрочем, удивляться этому не стоило, ведь весь мой потенциал раньше ограничивался законодательствами государства. Конечно, можно было присоединиться к одному из уверенно стоящих на ногах конструкторских бюро, чтобы работать напрямую на государство, но этот путь мне не нравился. Зная консервативность армии, слишком нечасто там можно было воспользоваться своими мозгами в разработке идей. Да и надзор со стороны силовиков определённо бы не помогал.

Что же было теперь? Теперь в моих руках была небольшая мастерская в тридцать душ, которые понемногу проходили своеобразное производственное слаживание, готовясь действовать в едином коллективе. Пока что большую часть нам приходилось закупать у сторонних предприятий, ибо мне было очень далеко до владения полной производственной цепочкой. Сейчас сотрудники постепенно осваивали производство старых единиц вооружения, пока я старательно чертил на бумаге линии, вспоминая конструкцию великих оружейных проектов, которыми полнилась отечественная инженерная инструкция.

Сейчас перед моим столом лежало несколько картонных коробок с экспериментальной партией патронов нового калибра. Самые обычные солдаты из моего времени увидели перед собой самые стандартные патроны калибра 9x19 мм «Парабеллум». Казалось бы, это самый стандартный калибр, который использовали разномастные пистолеты и пистолеты-пулемёты со всех краёв мира, пользуясь большой популярностью среди оружейников. В моём времени изобретение этого патрона принадлежало австрийцу Люгеру, но, к моему большому удивлению, эта временная линия герра Люгера не знала от слова «совсем». Для меня он был известным оружейником, карандашу которого принадлежало изобретение нескольких удачных моделей пистолетов и уже названного калибра, который вовсе стал стандартным видом боеприпаса для государств альянса НАТО.