Возможно, она могла сделать то же самое и для меня?

Я позвал ее. И еще раз. И еще.

И — ничего. Как и недавно в Обители, отозваться она не сочла нужным.

Что за эгоистичное божество — появляется только когда ей что-то надо! Нет чтобы бескорыстно помочь нуждающемуся человеку!

Раздраженно пробормотав пару проклятий, я вновь уставился на стену перед собой.

А если…

А если я сам мог сквозь нее пройти?

Раз это удалось Госпоже Магии, значит, это было возможно в принципе. И мне следовало лишь этот принцип понять.

Императорский советник однажды сказал, что те, к кому боги особенно благосклонны, способны менять свои основные стихии. И я с самого начала осени знал, что, в принципе, этим умением обладаю. Просто… получалось пока плохо.

Тут в памяти невольно всплыло воспоминание о том, как попытка сделать нечто подобное вызвала грязевую грозу с шаровыми молниями, но я быстро запихнул это воспоминание куда поглубже.

Во-первых, случилась эта гроза в самые первые дни моего изучения магии. Тогда я еще плохо понимал, что и как делаю. А сейчас, даже несмотря на пропущенный месяц учебы, я сумел стать лучшим студентом на курсе, так что все было иначе.

А во-вторых, за прошедшее время выросло не только мое умение, но и сила.

Быть может, если я смогу поверить, что способен управлять стихией земли так же легко, как стихией воды, то сумею изменить структуру камня?

Я посмотрел на крепостную стену и поверил, и вскоре в мыслях не осталось ничего, кроме этой веры.

Прижав ладонь к каменной кладке, я вдавил — и рука начала проваливаться в глубину стены, будто в мягкую глину. Камень действительно размягчился, более того, он раскалился и потек, превращаясь в лаву…

Нет, — приказал я. — Нет, в лаву запрещаю.

И каменные ручьи остановились.

Думаю, не будь на мне несколько раз усиленного ледяного щита, я ощутил бы исходящий от камня жар. Но щит защищал, как ему и полагалось.

Вот внутрь стены погрузилась вся моя рука, и вот вошел я сам, целиком.

Идти сквозь камень оказалось неприятно, а еще очень медленно — будто ползешь со скоростью полудохлой улитки в мутной до полной непрозрачности, густой как кисель, болотной воде, и каждое новое движение дается со все большим трудом.

А еще внутри камня было невозможно дышать. Хорошо, что мое тело неплохо обходилось без воздуха.

На свободе я оказался лишь через пару минут, хотя толщина стены была не больше семи футов. Место, где я из нее вышел, находилось почти в полной темноте, рядом с какими-то хозяйственными постройками. Людей поблизости тоже не наблюдалось. Уже хорошо.

— Кащи, — позвал я шепотом. Мгновение спустя рядом со мной появился фиолетовый кролик и вопросительно на меня уставился.

— Происходило что-нибудь необычное? — спросил я. — Тебя не пытались забрать?

Теоретически, если за покушением стоял Теаган, то одной из первых задач для него должна была стать нейтрализация моего Теневого Компаньона.

Хотя, с другой стороны, была ли такая нейтрализация вообще возможна? Фальшивый Ирдан, когда убил настоящего, избавиться от Кащи не смог.

— Кащи не заметил ничего необычного, — сообщил между тем «кролик». — Никто чужой не приходил. Новые подопечные Кащи спят, Кащи их охраняет.

— Хорошо, — я ненадолго задумался. — А когда я тебя звал, ты меня не слышал?

Длинное ухо стало еще более длинным, вытянувшись в струну.

— Кащи ничего не слышал! — голос «кролика» прозвучал расстроенно.

— Значит, магический барьер не позволил. Не переживай. Сейчас мне нужно, чтобы ты смог найти Теагана. Но только так, чтобы ни он, ни кто другой из местных обитателей тебя не заметил. Сумеешь?

— Кащи сможет, если Кащи станет тенью.

Я кивнул, и мгновение спустя тело «кролика» начало расползаться во все стороны, уродливо искажаясь в пропорциях, а потом будто впиталось в каменную мостовую.

Кащи вернулся минут через пять — такой же черной кляксой возник из земли, поднялся, вытягиваясь в привычный облик.

— Нашел, — сообщил мне, а потом описал те самые двойные покои, которые были нам с Теаганом выделены.

— Он там один?

Кащи совсем по-человечески покачал головой. Оказывается, во время моего отсутствия на охрану было выделено полтора десятка Достойных Братьев. Шестеро стояли в коридоре у дверей, ведущих в общую гостиную, еще шестеро дежурили под окнами — по два на каждое, а оставшиеся следили за единственным входом в башню, где покои располагались.