Я вздохнула, не сводя с него глаз и пытаясь понять, что же в нем изменилось.

Даллас сложил руки на груди, и мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не посмотреть на голову орла.

– Ты всем отказываешь или только мне?

Я поджала губы и приложила ладонь к сердцу. Его взгляд скользнул туда, жилка на шее дернулась.

– В основном тебе, – призналась я. – Не хочу пользоваться твоей добротой. Я не стесняюсь, когда мне нужно попросить о помощи.

– Не думаю, будто тебе известно, что такое застенчивость. – Он поднял бровь. – И ты меня не используешь. Мы ведь уже об этом говорили.

– Ладно, но еще я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко.

– Я видел тебя в нижнем белье и вычесывал яйца вшей из твоих волос, детка, – непоколебимо заявил Даллас. – Думаю, стадию неловкости мы уже прошли.

Я зацепилась лишь за одно слово.

Детка?

Это он мне?

Я все еще думала, почему он выбрал именно это слово, когда Даллас поинтересовался:

– Как твоя рука?

Какая рука? У меня с рукой что-то не так?

– Твоя обожженная рука, – уточнил он, подняв брови и слабо улыбнувшись.

О боже. Из-за этой «детки» я не сразу вспомнила о руке. Я сглотнула и ответила:

– Все так же. Болит. Пью обезболивающие, когда уж совсем припрет, только нечасто. Когда иду в душ, приходится оборачивать ее резиновой лентой. Я порезалась, когда брилась, и не мыла голову уже пять дней. Теперь все делаю медленней, но жить буду. – Без денег и с болью, но могло быть и хуже. – Тебе помочь?

– Не-а.

– Нет, правда, я могу помочь. У меня есть другая рука, к тому же мне скучно до чертиков. Прошло всего несколько дней, а я уже с ужасом представляю, сколько еще сидеть дома.

Это еще мягко сказано. Я пыталась помочь маме в магазине, в котором она работает, но через три часа сбежала, устав выслушивать комментарии о своей недалекости – мол, разве кто-то в здравом уме полезет в горящий дом?

Ореховые глаза уставились на меня, уголки губ опустились. Даллас положил руки на бедра, и я сказала себе: «Не смотри туда, Диана. Черт побери, не смотри».

– Ты и впрямь такой патриот или тебе просто нравятся орлы? – выпалила я, не подумав.

Удивленно подняв брови, он посмотрел на свою грудь, а потом на меня.

– У отца была такая татуировка на руке. – И как ни в чем не бывало уточнил: – Значит, тебе нужно чем-нибудь заняться?

Я кивнула, решив не развивать тему татуировки.

– Уверена, что сможешь справиться одной рукой?

И почему мне на ум первым делом пришла пошлость?

А лицо покраснело, когда я себе это представила?

– Ей-богу, смогу.

Даллас склонил голову набок.

– Ты ведь не начинала собирать рампу для Луи, пока я был в отъезде?

Ну вот, очередное напоминание, что он где-то был. Хм.

– Не-а.

– Тогда помоги мне ее собрать.

– Черт! – вырвалось у меня, и он улыбнулся.

– Или я сделаю это в одиночку. – Он помолчал и добавил: – Если ты сейчас скажешь, что сможешь собрать ее сама…

Я закатила глаза и пробормотала:

– Нет. Раз уж ты настаиваешь на помощи, мы можем собрать ее вместе. Под словом «вместе» я подразумеваю, что большую часть работы придется проделать тебе, ведь у меня всего одна здоровая рука. Но я стану помогать тебе изо всех сил. – Я пожала плечами. – Приятно будет устроить Луи сюрприз завтра. Сегодня он ночует у Ларсенов. Как думаешь, успеем?

Улыбка, скользнувшая по его губам, зажгла в моем сердце фейерверк.

– Сделаем все, что в наших силах, – заявил Даллас с тем терпением и спокойствием, что так нравились мне.

На что я только ни готова пойти ради Далласа Уокера.

– Ладно. Начнем, когда скажешь.

– Дай мне пятнадцать минут, я закончу с газоном и отнесу эту штуку домой.

Я кивнула.

– Жду тебя на заднем дворе.

Даллас справился меньше, чем за пятнадцать минут. Чтобы убить время, я принесла из сарая рабочие перчатки и надела одну, затем, подумав, снова достала ящик с инструментами. Я так и не поняла, что на Далласа нашло тем вечером, но он больше об этом не упоминал, а я не спрашивала. Единственное, что меня сейчас интересовало, – куда он уезжал. Но я пообещала себе, что не стану спрашивать. Не стану, я сказала!

Судя по всему, сосед тоже подготовился. Он толкнул ворота и вошел, затем закрыл их и потрепал по голове Мака, что ошивался здесь вместе со мной. К сожалению – или к счастью, – сосед надел футболку. Одну из тех поношенных, усыпанных разнообразными пятнами футболок, в которых он работал.

– Я знаю, что она старая.

Я подняла на него взгляд и недоуменно нахмурилась:

– Что?

– Моя одежда. – Он повернулся ко мне спиной и с молотком в руке направился к ящикам. Подцепил крышку одного из них заостренной стороной. – Ненавижу ходить по магазинам.