Что я сделала? Я улыбнулась.

А он – большая редкость за последние несколько месяцев – не улыбнулся в ответ. Не сводя с меня глаз, Даллас достал из-под сиденья бутылку с водой и протянул мне.

Ладно.

– Где ты живешь? – спросил он Джинни.

Мой босс и подруга отбарабанила свой адрес и то, как туда доехать.

Мы ехали молча. Даллас вел машину, я потягивала воду, после каждого глотка предлагая попить и Джинни. За двадцать минут, что мы добирались до противоположного конца города, где мы жили, я почти сумела узнать несколько песен в стиле кантри, прозвучавших на радио. Мы въехали в новый жилой комплекс и подъехали к дому, который Джинни купила год назад. Я обняла ее на прощание, а потом Даллас проводил ее до двери.

Пока он возвращался, я достала из сумочки телефон и проверила его память. К счастью, Ларсены увезли мальчиков в свой дом у озера, и я не пропустила вечерний звонок Луи. Я едва успела убрать телефон, как дверца открылась, и Даллас сел за руль. Он потянулся к коробке передач, а я в это время пыталась отстегнуть ремень безопасности.

Его рука накрыла мою, и я замерла.

– Ты в порядке? – спросила я, когда он, не отпустив моей руки, сдал назад, поглядывая в заднее окно.

– Ты меня спрашиваешь, в порядке ли я? – спокойно переспросил он.

– Ну да.

Даллас убрал свою руку, и я вспомнила, что вообще-то собиралась отодвинуться. Он выехал на дорогу, сосредоточенно глядя в переднее окно.

– Но это ведь ты напилась и три часа болтала с незнакомыми мужчинами, – его голос звучал все так же собранно и обыденно.

Выпивка ли виновата, или то, что я никак не могла смириться с чувствами, которые испытываю к нему, но я задала наиглупейшей вопрос из возможных:

– И что?

Лишь задним числом я поняла, как по-дурацки это звучало.

Я уже сто раз напивалась в баре. И я знаю разницу между приятельским трепом и флиртом – я не флиртовала ни с кем из тех мужчин из «Хаоса».

Однако я тут же поняла, что не такого ответа ждал от меня Даллас. Взвизгнули тормоза, я полетела вперед, и лишь его рука не позволила мне разбить лицо о приборную доску.

– Какого черта?! – заорала я.

– «И что?» – одновременно с этим повторил он мои слова.

Сердце чуть из груди не выскочило при мысли о том, что пришлось бы прибегнуть к помощи пластической хирургии, если бы с моим лицом сейчас что-нибудь случилось.

– Да что с тобой? – выдавила я, разом протрезвев и пытаясь перевести дыхание.

– Ты не знаешь этих гребаных парней, Диана! – заорал Даллас. – Одного из них обвинили в изнасиловании два года назад, а ты сидела и болтала с ним, как с лучшим другом!

Я была так зла и расстроена, что спустила ему это с рук.

– Я пришел в бар, чтобы встретиться с другом, о котором тебе рассказывал. Я сидел неподалеку и наблюдал за тобой. Ждал, что вот ты обернешься – и я вас познакомлю. Но ты чертовски невнимательная…

– Я не невнимательная!

– Так почему же ты меня не увидела, хотя я несколько часов просидел всего в десяти футах от вас?

– Я… – Что тут скажешь? У меня нет хорошего оправдания или объяснения. Он прав. Вот только ему я это не скажу. Никогда. – Ну, не знаю. Но я все равно бы не поехала домой ни с кем из них. Ты с ума сошел?

Если б взглядом можно было поджигать, мои брови сейчас горели бы. Даллас оскалился – по крайней мере, на улыбку это ничуть не было похоже.

– Ты чертовски права в том, что не уехала бы с ними домой.

Он тяжело дышал, и я не сразу поняла, что Даллас взбешен не меньше меня. Этот обычно спокойный, терпеливый мужчина сейчас напоминал дракона, стремящегося любой ценой спалить город. Город, которым была я.

– Я вытащил бы тебя оттуда за ухо, если б ты только попыталась. Точно так же, как меня мама таскала в детстве. Господь, помоги мне, а если бы ты вызвала такси…

– С такси-то что не так?

Клянусь жизнью, этот милый, спокойный мужчина рявкнул так, что меня в сиденье вжало.

– Не задавай мне сейчас глупых вопросов, Диана! Я не в том настроении!

– Почему ты грубишь мне? – возмутилась я.

– Ты считаешь, что я тебе грублю?

– Да! Я просто напилась. Я не сделала ничего плохого. Знаешь ли, я не в первый раз напиваюсь с друзьями в баре. Я не собиралась делать ничего такого, а ты на меня орешь…

Он провел рукой по ежику волос на голове.

– Потому что я беспокоюсь за тебя! Не хочу, чтобы с тобой произошло что-нибудь плохое. Я не умею читать мысли. Я понятия не имею, что ты задумала, – попытался объясниться он, хотя в голосе еще звучала злость.