– Да, Мастер.

– Подожди! – сказала мать. Она поднялась со скамьи, подошла к сундуку и открыла его. Порывшись в нем, она нашла то, что искала, и достала какую-то ткань. Она была пожелтевшей и изъеденной молью, но, похоже, когда-то была белой. Мам протянула ткань Йим и попросила ее развернуть. Это было платье, расшитое белыми розами.

– Я хранила это для... для... – Мать пыталась сдержать слезы. – Я хочу, чтобы оно было у тебя.

– А разве ты не должна оставить его себе? – спросила Йим.

– Нет, Мириен он не нужен.

– Тогда я почту за честь принять твой подарок.

– Надень его, – сказала мама, – и носи, когда будешь уходить.

– Да, матушка. – Йим вышла из комнаты и через некоторое время вернулась в платье. Она медленно повернулась, чтобы мама могла видеть свадебное платье. Хонус и Ган молча наблюдали за тем, как на глаза мамы наворачиваются слезы. Она подошла к Йим и нежно поцеловала ее в щеку.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, Кармаматус.

Губы Гана задрожали, когда он повернулся к Хонусу. Хриплым голосом он сказал:

– Ох! У нее нет причин так ее называть.

Йим грациозно шла от маминого дома, несмотря на то, что несла в руках мешок. Не успела она пройти и половины пути по грязному полю, как платье начало распадаться. Клочья ткани падали, как лепестки цветов, брошенные вслед уходящей невесте. К тому времени как она свернула за поворот и скрылась из виду, Йим была почти голой. Она отошла за дерево и вышла оттуда в своей тунике и плаще рабыни. От платья остался лишь обрывок вышивки, который Йим положила в сумку, прежде чем взвалить ее на плечи.

Вместе с платьем исчезла и величественная осанка Йим. Когда она снова начала идти, вид у нее был угрюмый и двигалась она так, словно уже устала. Хонус хотел было что-то сказать, но раздумал. Вместо этого он внимательно вглядывался в лицо Йим, пытаясь понять, что произошло. Как и прежде, его способности к восприятию были расстроены. Все, что он смог уловить, – это обида. Подумав об этом, Хонус на мгновение пожалел о своей резкости. Затем его стало раздражать, что настроение Йим влияет на него. Он решил, что это слабость с его стороны и отвлечение от своих обязанностей. Перестань беспокоиться о ней. Она всего лишь рабыня.

Хонус ускорил шаг, но Йим не делала никаких усилий, чтобы не отстать. Вскоре она сильно отстала, и он был вынужден ждать ее. Когда Йим, устало пошатываясь, дошла до места, где он стоял, Хонус не скрывал своего раздражения.

– Ты делаешь это, чтобы разозлить меня?

Йим напряглась, словно ожидая удара.

– Нет, хозяин. Я делаю все, что в моих силах. Я не привыкла к такому, и я плохо спала».

– Ах да, я забыл. Ты же принцесса.

– Всего лишь дочь торговца, Мастер, – сказала Йим, глядя себе под ноги, – но я ехала в повозке.

– Ну вот, наконец-то, немного правды. Что ты думал получить от этой глупой истории?

– Я надеялась, что ты будешь думать обо мне лучше.

– Значит, вы не были рядом с королевскими особами. Принцессы склонны к тщеславию и праздности.

– Мне жаль, что я солгала, Мастер.

Хонус лишь хмыкнул и снова начал идти. Он пошел медленнее, и хотя Йим следовала на расстоянии, она не отставала от него. Каждый раз, когда он оглядывался на нее, она бросала на него взгляд, который его раздражал. Наконец он остановился и подождал, пока Йим догонит его.

– Так и будешь хандрить всю дорогу до Бремвена?

– Если тебе нужен был веселый компаньон, не стоило покупать рабыню.

– У меня были на то причины.

– Я подчиняюсь твоим приказам, но, похоже, досаждаю тебе.

– Это потому, что так и есть!

– Тогда покупка меня была плохой идеей, но это не моя вина.

Хонус подошел к Йим, и она снова напряглась. Хонус нахмурился и сказал:

– Я так же недоволен этой покупкой, как и ты.

Он начал уходить, затем повернулся, чтобы посмотреть, идет ли за ним Йим. Увидев, что она идет, он сказал:

– Убери свое кислое лицо, и я скоро дам тебе отдохнуть.

Йим одарила его широкой и явно неискренней улыбкой.

– Спасибо, мастер.

«Скоро» оказалось совсем не скоро, потому что Хонус шел без остановки половину утра. Дорога, по которой он шел, хоть и была асфальтированной, но на ней не было никакого движения. Она вилась по холмам, поднимаясь все выше и выше. По бокам ее высились деревья, но окружающий лес не казался старым. Ни один из стволов деревьев не был толще двух ладоней, а большинство и того меньше. Они росли среди камней поваленных стен и пробивались сквозь остовы зданий без крыш, словно гигантские сорняки. За все утро ни Хонус, ни Йим не проронили ни слова. Они молчали, пока Хонус вел их вверх по насыпи и входил в разрушенный дом, состоящий из трех неполных стен. Колючие лианы окутали камни, которые они медленно раздвигали. Затем Хонус заговорил.