А потом пришлось снова выслушивать, что и как нужно делать при встрече с вассалами, на что обращать внимание, а после последовал парадоксальный совет после всех пожеланий:

— А вообще делай что хочешь, я верю, что ты достойно покажешь себя и не посрамишь семью.

Уже позже, за ужином, Элайна все-таки не удержалась от ехидного вопроса:

— А все-таки мне делать что я хочу или следовать твоим советам, папа?

Турий, услышавший вопрос, прыснул и поспешно отвернулся, потом с интересом повернулся к отцу, дожидаясь ответа.

— Поступай, как велит тебе совесть, — нашелся герцог.

— Ага, — задумалась Элайна. — То есть наряжаться во все шикарное, блистать, вести себя достойно… Что? Это советы Ларии, а она называет себя моей совестью, которой, по ее словам, у меня нет. А раз совести у меня нет, то как мне по ней поступать? Вот решила воспользоваться…

— Проще тогда отправить в поездку саму совесть, — хмыкнул Турий. — Лария, ты как думаешь?

— Вот только меня не вмешивайте в ваши глупые разборки, — гордо отозвалась старшая сестра. — Турий, а ты не пытайся спорить с дурочкой, она быстро спустит тебя на свой уровень, где задавит опытом.

Элайна наградила сестру очень многозначительным взглядом, но Лария не испугалась — знала, что любимая сестренка уезжает с самого утра и никакую пакость сделать уже не успеет, а потом уже и забудет. Потому, сохраняя хладнокровие и демонстрируя безупречные манеры Розы герцогства, она элегантно отрезала небольшой кусочек мяса и положила его в рот, тщательно пережевывая. Взгляд сестренки, правда, немного нервировал, но Лария, закаленная прошлыми стычками, справилась. Даже не испугалась. Почти…

— Дорогая сестренка, если ты надеешься на мою плохую память и что я это забуду, то знай, я в поездку беру толстую тетрадь и собираюсь вести дневник. Сегодняшний ужин я отражу в нем во всех подробностях.

Лария фыркнула. Но тут в зал вошла герцогиня, которая на ужин всегда приходила чуть позже… Айрин Райгонский считал, что для того, чтобы дать им всем спокойно пообщаться с Элайной, поскольку дочь, стоило только появиться ее матери, мгновенно застывала, демонстрируя безупречные манеры настоящей леди. Все разговоры сводились исключительно к этикетным. В такие моменты герцогу хотелось грохнуть чем-нибудь большим об пол и настойчиво так попросить не трепать ему нервы и наконец заставить одну любимую женщину принять уже дочь такой, какая она есть, не пытаясь переделать в прежнюю, а вторую все-таки понять мать и прекратить настолько демонстративно играть в эту самую прежнюю Элайну, которую так хочет видеть герцогиня. Сдержался… как обычно. А продолжение ужина снова превратилось в скучную необходимость с четким следованием всем правилам этикета. И ведь герцогиня сама это понимает, раз специально чуть задерживается. Айрин видел, как жена всякий раз пытается настроиться и просто пообщаться, но каждый раз, при встрече с Элайной, не может сдержаться и начинает сыпать замечаниями, поскольку ее дочь должна вести себя правильно…

Отряд собрался быстро. Да иного от солдат пограничной крепости ожидать и не стоило. Картен только и успел ненадолго заскочить домой попрощаться с родными. Потом отозвал в сторону старшего сына и жену.

— Аргот, ты уже большой… Ты сам понимаешь ситуацию здесь, потому полагаюсь на тебя. Барон сообщил, что уже несколько крепостей прислали с голубями вести. Они тоже готовят обозы с женщинами и детьми. Вы отправитесь послезавтра… Барон выделит, конечно, солдат в сопровождении, но сам понимаешь, много он дать не сможет, потому вся надежда на тебя. Защищай мать и младших.

Старший сын кивнул.

— Все будет хорошо, пап. Я уже переговорил с друзьями, некоторые тоже поедут. Мы соберем свой отряд. Вооружимся охотничьими луками.

Картен согласно кивнул. Обнял сына, жену, вскочил в седло, глянул на них, потом решительно дал шпоры коню и выехал со двора, где его уже дожидался Харт.

— Тоже попрощался, — сообщил он. — К счастью, я детьми еще не обзавелся, так что хоть об этом голова болеть не будет…

— Умеешь ты подбодрить и успокоить, друг, — буркнул Картен.

Тот согласно кивнул.

— Да, умею… Картен, не переживай так. Если мы правы, то до самого последнего момента гарлы будут вести себя ниже травы, чтобы нас не встревожить. Так что не думаю, что будет нападение на караван.

— А то никто ничего не понял, — буркнул Картен. — То-то из всех граничных крепостей жен с детьми отправляют в Тарлос.

— Это все наши подозрения, которые могут быть правдивы, а могут нет. А тех, кто не сидит постоянно на границе, где либо ты учишься ж…ой чувствовать опасность, либо быстро умираешь, наши подозрения ни в чем не убедят. Они как сидели там в безопасности, так и продолжат сидеть. Иначе нам ведь не нужно было проворачивать всю эту тайную хрень ради встречи с наследником герцогства, играя в гонцов к графу Лерийскому. А вот если гарлы раньше срока начнут что-то тут мутить, то это может встревожить и наших тыловых крыс. Зачем им это?

— Неужели научился думать? — деланно изумился Картен.

— Иди ты… далеко. Знаешь, если я что и понял тут, то это то, что гарлы вовсе не те примитивные дикари, как их любят изображать в Лоргсе или том же Тарлосе. Сражаться они умеют и отваги им не занимать. Нас спасала только их разобщенность, а сейчас у них появился единый вождь. И раз он сумел объединить племена, то дураком он точно быть не может. У меня очень нехорошее предчувствие, Картен. Очень. На границе спокойно… и это весной. Когда такое было? Обычно в это время мы с границы не вылазим, вылавливая то одну шайку, то другую.