Через три дня путешествия Элайна вынуждена была признать, что читать о приключениях лучше, чем в них участвовать. К тяготам дороги она была готова… мысленно. Вот к чему она не была готова совершенно, так это к скуке. Как дочь герцога, она оказалась избавлена от множества мелких, но необходимых работ. Одежду стирали за нее слуги, костер готовили тоже, еду варили. В книгах же такие скучные моменты обычно не описывались. Выехали, перевернул страницу, уже приехали. Ей же оставалось сидеть на складном стульчике, демонстрируя величие и благородство. Главное — чинно сидеть, сложив руки на коленях, одобрительно кивать солдатам и слугам, улыбаться гвардейцам и дворянам, а самое главное — сдерживать эмоции и не высказать все, что хочется сказать в такие моменты. Величие и благородство! Величие и благородство… Величие и, мать его, благородство.

Не имея возможности сказать вслух то, что очень хочется, девочка перебирала подслушанные у солдат фразы мысленно и улыбалась.

— На такое я не подписывалась, — бурчала она вечером в своем шатре-палатке, пока Мари помогала ей переодеться в ночную сорочку.

— Госпожа, вы опять кривились, — ворчала Мари, не слушая Элайну. — Госпожа, вы ведете себя неподобающе, нельзя улыбаться этим грязным простолюдинам! Они могут слишком много о себе вообразить, если демонстрировать им свою благосклонность.

Элайна покосилась на служанку.

— Госпожа Мари, а вы из какого дома?

— Крайстл, госпожа. Мой отец — барон Крайстл.

— Крайстл — это…

— Баронство в северной части герцогства. Госпожа Стайра в свое время обучала мою старшую сестру…

— Спасибо, Мари, дальше я сама. Стайра должна была вам сказать, что я не люблю слишком назойливого прислуживания…

— Это не дело, госпожа! Вы же дочь герцога, вы роняете свой авторитет, готовясь ко сну без помощи слуг.

— Я учту это пожелание, госпожа Крайстл, — холодно заметила девочка. — Но пока я еще не привыкла к такому.

Мари, что-то ворча себе под нос недовольно, вышла и едва не вскрикнула, увидев у палатки капитана гвардии, который, скрестив руки на груди, стоял у палатки прислонившись к тонкому деревцу.

— Капитан, — слабо улыбнулась девушка. — Вы меня напугали. Вы лично храните покой госпожи?

— Ждал вас поговорить, — не принял кокетливого тона девушки он. — Позвольте вас проводить.

Он вежливо, но крепко ухватил девушку под локоть и чуть ли не силком потащил за собой, хотя внешне все казалось предельно вежливой заботой о девушке.

— Капитан, мне больно.

— Извините, — без капли раскаяния заметил капитан, но хватку у локтя девушки чуть ослабил. — Хотел предостеречь вас от большой ошибки.

— Ошибки?

— То, как вы обращаетесь с маркизой Райгонской. Позвольте вам кое-что объяснить, как человек, который, возможно, знает ее лучше всех в замке за исключением семьи. Прекратите ее злить, поверьте, ничем хорошим для вас это не закончится.

— Злить? — искренне изумилась Мари, даже заинтересовавшись разговором. — Позвольте, о чем вы говорите?

— Вы не просто ее злите, вы ее бесите. Поверьте, это хорошо заметно тем, кто знает госпожу. Ее учили держать лицо, потому она может для всех казаться спокойной и даже доброжелательной… Но чем больше она сдерживается, тем сильнее будет реакция в конце.

— Я не понимаю…

— Прекратите ее воспитывать, тем более тем способом, который используете вы. Госпожа больше всего на свете терпеть не может требований делать что-то, без объяснений. Когда госпожа Стайра занималась обучением маркизы, она всегда сначала рассказывала истории о возникновении того или иного правила этикета, только тогда леди соглашалась заниматься.

Сам капитан подозревал, что Стайра и занялась изучением истории как раз потому, что устала выслушивать от леди бесконечные вопросы на тему, почему нужно делать именно так, а не иначе.

— Истории? Серьезно?

— Наша леди — человек понимающий и готовый учиться и принимать какие-то требования, если будет понимать их причину. Но она никогда не будет слепо чему-то следовать просто потому, что кто-то ей так говорит, если только этот человек не пользуется у неё безоговорочным авторитетом. Вы таким в ее глазах не обладаете. Да ещё и делаете всё, чтобы не только его не завоевать, но и растерять те крохи, что у вас были авансом как ее дуэньи.

— Капитан, ей же всего двенадцать лет! Что она может понимать?

— Прежде всего она наша госпожа! Слушать меня или нет — ваше дело. Просто я счел своим долгом предупредить. Не ради вас, ради спокойствия в дороге. Госпожа Крайстл, возможно, вы не понимаете, но сейчас она полноправный правитель герцогства на время отсутствия отца и старшего брата, о чем есть соответствующее распоряжение. Потому вы можете сколько угодно считать ее капризной и избалованной… Да-да, не надо так удивляться, ваши мысли у вас на лице написаны. Просто помните, что у нее в руках огромная власть, но, кроме того, как вы верно заметили, она еще ребенок. Так что если вы ее доведете, она может на эмоциях что-нибудь сотворить… И если однажды она велит вас прикопать у обочины, то единственный вопрос, который зададут солдаты: насколько глубокой должна быть яма. О, потом она, безусловно, будет жалеть о сделанном, но станет ли от этого легче вам…