— Да, милая?

— Можно я задам тебе вопрос?

— Это уже был вопрос, — заметил он.

— Клянусь, ты и твои братья — самые невыносимые люди во всей вселенной, — вздохнула она.

Уголки его губ приподнялись в слабой улыбке:

— Мы это заслужили.

Справедливо.

Женевьева прикусила губу:

— Ты думаешь, можно влюбиться в кого-то всего за несколько дней?

— Мы ведь вполне способны возненавидеть кого-то за секунду — с первого взгляда. Почему с любовью должно быть иначе? — ответил Севин. — Хотя боюсь, что не могу ответить тебе взаимностью, милая. Ты не в моём вкусе.

Она шумно выдохнула и закатила глаза:

— Ну раз уж мы об этом заговорили… а какой у тебя вкус?

— Садистки и те, кто недоступен, — пробормотал он.

— Почему ты вообще это говоришь? — спросила она, мягко. — Роуин… он будто пролез ко мне под кожу.

— Всё действительно сильнее ощущается в Энчантре, — сказал Севин. — Да, всё обострено, но оттого не менее реально. Охота — это жизнь или смерть, но чувства после неё не обязаны быть такими же крайними. Позволь себе влюбиться. Позволь себе разлюбить. Никогда не знаешь, когда потеряешь кого-то — и не успеешь больше ни на что. Поверь мне.

— А ты не боишься, что разобьёшь сердце так, что уже не соберёшь обратно? Если так легко влюбляться и разлюблять? — прошептала она.

— Если в жизни нет риска, то стоит ли она того вообще? — ответил он.

После этого она замолчала, обдумывая его слова.

— Роуин не навещал ни нас, ни мать уже много лет, — наконец сказал Севин. — Он одинок. Намного больше, чем сам готов признать, но я его знаю. И я вижу, что это ваше партнёрство что-то в нём снова изменило.

— Думаю, это касается нас обоих, — прошептала она.

Всё это время она окружала себя случайными друзьями и бессмысленными любовниками, лишь бы приглушить одиночество. Все они были как спичка — на мгновение тёплая, яркая, а потом гаснущая и выброшенная. Никто из них так и не узнал её настоящую. Все знали ровно то, что она позволяла — не больше. В последнее время даже с Офелией стало так же. Возможно, Роуин сможет узнать её такой, какая она есть. Возможно, они смогут победить в Охоте, снять с него это проклятие… и тогда решить, насколько глубоко готовы связать свои судьбы.

Почти через час Севин, наконец, задремал, а Роуин так и не появился.

В комнату внезапно явился Нокс.

— Пойдём, девочка, пора спуститься в хранилище, — произнёс дьявол с ноткой раздражения в голосе.

— Я не могу просто так его оставить, — возразила она.

— Всё нормально, — отозвался Севин, приоткрывая глаза. — Выбери что-нибудь весёлое.

Женевьева улыбнулась и мягко похлопала его по руке, затем поднялась и последовала за Ноксом в коридор. Он повёл её по каменному проходу, через зал, склонив голову, чтобы пройти под низкой аркой в углу.

Приблизившись к проёму, Женевьева увидела, что он ведёт к узкой винтовой лестнице. Подхватив подол платья, она начала подниматься следом за Ноксом. Наверху её встретила небольшая круглая комната, у дальней стены которой стояло роскошное зеркало в изящной раме. Витиеватый узор обвивал его по краям — извивающиеся лозы, змеи, ветки с плодами и цветами. Когда она сделала шаг вперёд, поверхность зеркала заструилась, словно вода.

— Прежде чем мы продолжим, — произнёс Нокс, — тебе нужно согласиться на одну… мелочь.

Женевьева оторвала взгляд от зеркала и встретилась с его глазами:

— Сколько раз мне нужно повторить, что я не заключу с тобой сделку?

— Прошу тебя, прелесть, это всего лишь формальность. Та, с которой соглашались все до тебя. Я позволяю тебе выбрать дар из моей коллекции — один предмет, бесплатно. Взамен прошу лишь, чтобы ты согласилась потерять все воспоминания о времени, проведённом внутри хранилища. Ты запомнишь только ту вещь, которую выберешь. Просто вопрос безопасности. Представь сама — здесь столько завистников и пронырливых созданий, которые могли бы захотеть присвоить моё имущество.

— Значит, я не вспомню, что происходило внутри, — уточнила она, — только сам предмет, который возьму. И всё?

— Именно.

Женевьева несколько раз прокрутила его слова в голове, крутя перстень на пальце. Кольцо жгло кожу — напоминание о том, с кем она имеет дело.

Если бы только у меня было это, когда я встретила Фарроу…

— Ладно. Я согласна. Покажи, что у тебя есть.

Нокс довольно оскалился и шагнул в зеркальную гладь.

Женевьева нырнула за ним в портал.