Колокольчик звякнул над дверью, оповещая о её приходе. Внутри никого не было — только полки, уставленные разноцветными пузырьками с жидкостями. Все с этикетками на непонятных языках, которые, без магии Нокса, она прочитать не могла.

— Женевьева? — раздался незнакомый голос, за которым последовало что-то на чужом языке.

Она обернулась — перед ней стояла женщина с винно-красными волосами и чокером из зубов.

— Это и правда ты! — воскликнула она и перешла на английский, поспешно рванув к двери. — Матильда! Астория!

Женевьева попыталась сделать себя невидимой, но поняла, что магия не работает — браслеты от Нокса мешали. Да и было уже поздно: две другие женщины — очевидно, Матильда и Астория — тут же окружили её.

— Я Глэдис, — представилась рыжая. — Это Матильда и Астория.

Женевьева почти уверена, что Матильда — вампир, судя по внушительным клыкам. А вот Глэдис и Астория, по всей видимости, демоны — но точно не скажешь.

— Мы просто обожаем вас с Роуином, — захлопала ресницами Глэдис. — Я с самого начала ставила на вас. Роуин не стал бы жениться на смертной, если бы она была бесполезна.

— Я была уверена, что ты не выживешь после первого раунда, — добавила Матильда.

— Я передумала, когда ты бросилась спасать Умбру, — возразила Астория. — Сначала ты мне не понравилась, но… мы обожаем Умбру. Она и Сапфир — наши любимые фамильяры.

— Секс с Роуином потрясающий? — с любопытством спросила Матильда.

— На вид — потрясающий, — вставила Глэдис.

— Я всегда была неравнодушна к нему, — мечтательно вздохнула Матильда.

— А мне больше нравится Грейв, — хищно улыбнулась Астория. — Хочу, чтобы он ненавидел меня так же, как всех остальных. И всю ночь — на матрасе.

Когда девушки увлеклись обсуждением всех деталей Игр — и прошедших, и нынешних, — они снова перешли на свой язык, а Женевьева начала незаметно отступать к двери.

Пробравшись наружу, она застала Роуина как раз в тот момент, когда он заканчивал отмываться.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил он мужчину со страусом.

— Ты знал, что у нас есть фанаты? — спросила она. — Потому что на меня только что напала их группа.

Уголки губ Роуина приподнялись:

— Конечно, у нас есть фанаты. Посмотри на нас.

— Ну да, — кивнула она, откидывая прядь волос через плечо. — Но странно, что они вели себя так, будто мы знакомы. Это у всех так здесь? Даже до того, как ты перестал появляться?

— Когда ты становишься источником развлечения, на тебя начинают смотреть как на товар. Люди судят о тебе по тому, насколько ты их развлекаешь. Именно поэтому я и перестал сюда возвращаться.

Женевьева сжала его ладонь. Он поднял её руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Мы прямо сейчас едем в особняк Нокса? — поинтересовалась она.

Он покачал головой:

— Перед этим мне нужно заехать в одно место.

Магазин, куда он её привёл, был настоящей мечтой. Снаружи — ничем не примечательное здание, а внутри всё искрилось: витрины, полные редких камней и диковинок.

Женщина за стойкой что-то спросила Роуина на том же языке, что и девушки в лавке зелий, при этом бросив на них оценивающий взгляд и одарив обаятельной улыбкой. Роуин махнул Женевьеве, предлагая осмотреться, и наклонился к женщине, что-то прошептав.

Женевьева следила за ним, но её внимание вскоре привлекла витрина. Минут через десять продавщица вынесла коробку из задней комнаты, и Роуин незаметно передал ей что-то похожее на золотые монеты, а затем повернулся к двери.

— Готова? — спросил он.

Женевьева покосилась на коробочку, затем кивнула:

— Теперь точно едем к Ноксу?

Роуин утвердительно кивнул:

— Время навестить мою мать.

Глава 37. ПОДАРОК

Особняк Нокса оказался самым настоящим замком. С башнями, шпилями и чересчур драматичным подъёмным мостом.

— Добро пожаловать в настоящий Ад, — сказал Роуин, когда они сошли с второго парома на каменный причал.

Первый переезд прошёл вполне спокойно, за исключением информации от капитана: если она упадёт в воду, её утопят демонические сирены, обитающие под поверхностью. Женевьева вцепилась в Роуина и не отпускала.

Во время второго переправы он объяснил, что все Круги Ада устроены примерно одинаково: два кольца земли, окружающие центральную, более прочную часть царства, между ними — река. Названия первого потока она не расслышала, но второй Роуин назвал Жадностью и добавил: если из неё выпить, тебя поглотит грех алчности.