Она обернулась к Роуину, уперев руку в бедро:

— Значит, я — выгода? А ты говорил, что это ты мне одолжение делаешь.

— Пока ты потенциальная выгода, — уточнил он. — Если вдруг за следующие двадцать четыре часа ты научишься слушать.

— Вот я вся внимание, — парировала она. — Расскажи, чем именно я тебе так выгодна.

— По условиям лазейки Нокса, если один из нас вступает в брак и убеждает своего супруга — супруга, — его голос потемнел, — присоединиться к Охоте, они могут играть вместе один сезон. Если выигрывают — освобождаются оба. Навсегда. Но если проигрывают, новичок попадает в Охоту навечно. По крайней мере, если он бессмертный.

— Что, как мы уже установили, я — не являюсь, — напомнила она.

Рот Роуина сжался в упрямую линию. Женевьева уловила, как Баррингтон вздрогнул.

— Вы… вы ведь всерьёз, — поняла она, переводя взгляд с одного на другого. — Вы действительно думаете, что я соглашусь выйти замуж за незнакомца?

— Бывают варианты и хуже, — хмыкнул Роуин.

И ведь… она бы никогда этого не признала вслух, но он был прав. Тем не менее, Женевьева бросила:

— Даже если бы я снизила планку до глубин Ада, ты всё равно бы до неё не дотянулся.

Он открыл рот — явно готов был выдать язвительный ответ, но Баррингтон перебил первым:

— Позволь напомнить: Нокс может появиться в любой момент. Если вы вдвоём не научитесь действовать слаженно, Женевьева не переживёт эту ночь. Нет, даже не просто слаженно — вы должны стать партнёрами. Чтобы обмануть Нокса и его зрителей, придётся идти на крайние меры: никакой публичной ругани, никаких оскорблений, максимум демонстрации чувств.

— Вы, кажется, окончательно свихнулись, — выдохнула Женевьева.

— А ты потеряешь свою жизнь, если не подчинишься, — резко бросил Баррингтон.

Женевьева зло прищурилась:

— Не смейте говорить со мной в таком тоне, мистер Сильвер. Вы мне не отец.

И краем глаза увидела, как Роуин… улыбнулся.

— Прошу прощения, — вздохнул Баррингтон, провёл рукой по волосам. — Я просто не знаю, как ещё объяснить тебе, насколько ты в опасности. Если Нокс найдёт тебя здесь — он убьёт. Если только не поверит, что ты часть нашей семьи. Даже если ты согласишься играть с Роуингтоном, вам придётся убедить его в том, что вы влюблены.

— Значит, мало просто терпеть этот идиотский план. Мне ещё нужно изображать удовольствие?

— Нокс будет наблюдать за вами внимательно. И его зрители тоже, как только начнётся игра. Зеркала в доме — заколдованы. Через них весь Ад сможет следить за происходящим. Поэтому они повсюду в общих залах. И именно поэтому мои дети постоянно их чем-то накрывают.

— Может, я выйду за кого-то другого? — предложила Женевьева.

— Нет, — спокойно ответил Роуин. — Это я предложил. Значит, ты — моя. Если кто и выберется из Охоты, то это буду я.

У неё перехватило дыхание. То ли от гнева, то ли от того, что никто — никто — никогда прежде не называл её своей.

Но она тут же собрала волю в кулак и прошипела:

— Я никогда не буду твоей.

Роуин достал что-то из кармана.

— Это кольцо может скоро сказать обратное, — сказал он и показал серебряную полоску с утончённым сиянием.

Женевьева опустила взгляд на кольцо. Повисла долгая, плотная тишина.

А затем она бросилась бежать.

Глава 8. ИСКАЖЁННОЕ ОТРАЖЕНИЕ

Женевьева не была до конца уверена, куда направляется, но знала одно — ей нужно уйти. Немедленно.

Она пересекла фойе и свернула в галерею с портретами, где заметила: первая дверь слева теперь приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, она облегчённо выдохнула — это оказалась пустая дамская комната. Каждая стена — обклеена выцветшими обоями с пыльно-голубым жаккардовым узором, от которого рябило в глазах.

С громким щелчком повернув замок, Женевьева встала у мраморной раковины, стиснув края руками.

Кольца. Свадьбы. Дьяволы. Игры. Да это же полный пиздец. Я искала собеседника, чтобы обсудить своё детство, а не мужа по принуждению.

Она сделала несколько глубоких вдохов. Подошла к крану, включила холодную воду и плеснула себе в лицо, затем схватила один из аккуратно сложенных полотенец с полки и промокнула кожу.

И когда снова взглянула в зеркало — крик застрял у неё в горле.