— Поговорим потом, — сказал Роуин.

— Когда? — Реми шагнул вперёд. — В следующий раз, когда решишь заглянуть к нам в Ад? Или напишешь письмо, как двадцать лет назад?

— И я думала, что моя семья — чемпионы по драме, — буркнула Женевьева себе под нос.

Роуин метнул в неё раздражённый взгляд.

Реми горько усмехнулся:

— Надеюсь, она именно та, кого ты заслуживаешь.

А затем исчез, растворившись в тенях.

— Ты совсем не знаешь, когда стоит заткнуться, да? — прорычал Роуин.

— У меня с этим всегда были проблемы, — согласилась она.

Двумя шагами он оказался прямо перед ней, заставив отступить, пока её спина не уткнулась в колючие ветви.

— С этого момента ты либо на моей стороне, либо у меня на пути, — каждое слово он произносил медленно, с нажимом. Их тела почти касались, и Женевьева могла поклясться, что чувствует его сердцебиение. — Ты понятия не имеешь, чем я рискую, чтобы спасти твою задницу. Нокс появился сразу после того, как ты сбежала, и сейчас говорит с моим отцом. Но в любую секунду он может быть здесь. Даже этот разговор — риск.

— А я думала, рискую только я, а тебе просто обломится большой куш, — отозвалась она.

— Большие награды рождаются из больших рисков, — хрипло ответил он. — Если ты умрёшь в Охоте — мы оба проиграем. И всё, к чему я шёл, рухнет.

— Тогда зачем тебе это? Почему ты так хочешь, чтобы мы работали вместе?

Он помедлил. Его челюсть напряглась.

— И?..

— Потому что ты вошла в дом, пока я был на посту. Значит, теперь ты — моя обуза.

— Я никогда не стану ничьей обузой, — процедила она сквозь зубы.

— Привыкай не говорить таких вещей вслух. Нокс уже готовится утроить количество зрителей и ставок на эту игру. Хочешь рассказать ему, что всё это — ложь? Валяй.

Она сглотнула.

А в уголке его губ дрогнула улыбка.

— Вот так я и думал. Церемония должна быть завершена до полуночи, — сказал Роуин. — Отец объясняет Ноксу, что мы затянули с датой, потому что хотели, чтобы присутствовала вся семья. Ну и Нокс, конечно. С его точки зрения — мы в вихре страстного романа и с нетерпением ждали его благословения. — Его взгляд скользнул по окровавленному платью Женевьевы. — Похоже, его возбуждает сумма, которую он на этом заработает, больше, чем настораживает происходящее. Пока что. Всё, что нам нужно — держать маску.

— Я не та, кто вам нужен, — прошептала она, больше себе, чем ему. — Я не умею притворяться влюблённой в кого-то, кто мне безразличен.

— Уверен, с притворством у тебя всё получится, — отозвался он, обвивая один из завитков у её лица вокруг пальца. — Подумай об этом как об игре. Внутри Энчантры ты больше не Женевьева Гримм. Ты — моя жена. — Он аккуратно заправил прядь ей за ухо, его пальцы скользнули по щеке, и Женевьева невольно задержала дыхание, борясь с порывом прижаться к его руке. — Перед всеми ты будешь улыбаться и делать вид, что наслаждаешься моей компанией. Никаких ссор. — В его глазах промелькнул лукавый огонёк, и она поспешно отвела взгляд, чтобы не выдать румянец, вспыхнувший на щеках. — И когда нас не будут пытаться убить в Охоте, если подвернётся момент — поцелуй…

Эти слова выбили её из наваждения.

Чёрт, как он это делает?

— Нет, — выплюнула она. — Никаких поцелуев, никаких притворств, никакой свадьбы. — Она с силой толкнула его в грудь, обеими руками. Он даже не шелохнулся.

Он раздражённо вздохнул. Всё тепло и искренность, что отражались на его лице секунду назад, исчезли бесследно. И от этого у неё внутри всё сжалось.

— Позволь напомнить, что ты в этом виновата не меньше, а может, и больше, чем я, — отрезал он. — Ты сама открыла чужое приглашение. Сама полезла в дом, хотя я ясно сказал — не лезь. И что это за мать, которая «забыла» рассказать дочери про садистское проклятие семьи друга…

— Та, что мертва, — прошипела Женевьева, перебивая его прежде, чем слова прорежут ещё глубже.

Роуин застыл. Она впилась в него взглядом, надеясь, что это вызовет у него хоть каплю вины. Но прежде чем он успел пробормотать дежурное соболезнование, где-то снаружи лабиринта раздался голос Севина:

— Роуин!

— Нам надо внутрь, — бросил Роуин, немного мягче, чем раньше. — Как я уже сказал, свадьба должна состояться до полуночи.

Он повернулся, чтобы уйти, но, заметив, что она не двинулась с места, остановился и посмотрел на неё в ожидании.

— Нет, — твёрдо ответила она. — Это бред.

— Мы уже выяснили, что у тебя нет других вариантов, — напомнил он. — Если ты снова заставишь меня бегать за тобой, я…

— Ты что? Убьёшь меня? Всё равно к этому идёт. По крайней мере, если ты сделаешь это сейчас, избавишь меня от мучений.

— Ты правда считаешь, что смерть от моей руки лучше, чем брак?

— А если да?

Он хищно ухмыльнулся. У неё в груди что-то дрогнуло.

— Знаешь что, проблемка, — произнёс он. — Давай заключим маленькое пари.