Женевьева уже собиралась огрызнуться, когда в гостиной внезапно возник Роуин, клубясь тенями. Спустя секунду появился и его отец.

— Вон, — резко бросил Баррингтон. — Оба.

Эллин театрально закатила глаза, демонстрируя, насколько её это оскорбляет. Севин же, подмигнув Женевьеве, бросил на прощание:

— Удачи, братик. Вы, кстати, мило смотритесь вместе.

Эллин усмехнулась. Женевьева только нахмурилась.

Что, чёрт побери, они опять задумали?

— Почему бы тебе не присесть, Женевьева? — предложил Баррингтон, указывая на диван.

— Нет, спасибо, — ответила она, высоко подняв подбородок.

Роуин закатил глаза. Баррингтон, напротив, говорил мягко:

— Я понимаю, всё это — слишком. Но, боюсь, дальше будет только сложнее.

— Сложнее, чем угроза попасть в игру, где твой единственный шанс выжить — это умереть? — сухо уточнила она.

— Да, — спокойно подтвердил Баррингтон.

И вот тогда Женевьева по-настоящему увидела, сколько ему лет. Лицо ещё могло быть молодым… но в глазах — тяжесть целых жизней. Рядом с ним Роуин стоял, будто выточенный из камня. Ни капли эмоций.

— До прибытия Нокса осталось совсем немного, — продолжил Баррингтон. — А вместе с ним исчезнет и последняя возможность говорить свободно. За всю историю Охоты в ней участвовали только мои дети. Другие пытались войти… но игра была создана исключительно для тех, кто носит имя Сильвер.

Краем глаза Женевьева заметила, как Роуин чуть пошевелился. Засунул руки в карманы. В его золотых глазах мелькнул… азарт?

— Тесси бы никогда не простила меня, если бы я позволил тебе участвовать без поддержки, — голос Баррингтона стал глуже. Женевьева почувствовала, что должна сказать ему о смерти матери. Прямо сейчас. Но следующие его слова остановили её. Ледяной шок прошёл по коже.

— Было решено, что ты войдёшь в Охоту как жена Ровингтона.

Мир застыл. Женевьева была уверена, что ослышалась. Слово «жена»? Серьёзно?

Охота создана для тех, кто носит имя Сильвер…

Она фыркнула. Нервный смешок сорвался с её губ.

— Это единственный способ, при котором допускаются два победителя, — объяснил Баррингтон. — Лазейка, которую Нокс когда-то предложил одному из моих сыновей, когда зрители заскучали. Кто-то из моих детей может воспользоваться ею — если захочет.

Женевьева уставилась на Роуина:

— Ты всерьёз собираешься стоять и позволить своему отцу сватать меня к тебе?

— Ты хочешь, чтобы я сам попросил твоей руки? На коленях? — протянул Роуин с ленцой. — Разве не так у вас, смертных, заведено?

Образ того, как он встаёт перед ней на колено… — жар разошёлся по её телу быстрее мысли. Она выпрямилась, глядя холодно:

— Одно колено. И нет, я не это имела в виду. Я имела в виду, что ты должен сказать ему, что это безумие!

— Увы, я не могу, — спокойно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Потому что это была моя идея.

Женевьева едва не поперхнулась.

— Брак — единственный способ пережить Охоту, Женевьева, — подтвердил Баррингтон.

— Благодарю за полное отсутствие веры в мою способность справляться с трудностями, — произнесла она, в каждом слове — кипящая обида. — Но я всё же надеялась, что вы предложите способ вообще избежать всей этой мерзости. Если альтернатива — участвовать в вашей проклятой игре и выходить замуж, я, пожалуй, выберу одиночное выживание. Хотите верьте, хотите нет, но смертельный турнир — не в новинку. Слышали о Фантазме? Я участвовала в Турнире Дьявола в прошлом году и, как видите, осталась цела.

Семь золотых звёзд, врезанных в её кожу, были тому немым подтверждением.

Баррингтон покачал головой:

— В одиночку участвовать нельзя. Нокс убьёт тебя на месте. И, по крайней мере, я буду знать, что сделал всё, что мог — ради Тесси. Чтобы у тебя был хоть какой-то шанс.

Женевьева скривилась:

— Приятно, что вы оцениваете мои перспективы так высоко.

— Я не намерен рисковать, — упрямо отрезал Баррингтон. — К тому же это выгодно и для Роуингтона. Настоящая взаимовыгодная сделка.