– Что ж, завтра кто-то, выиграв у тебя бой , получит очень дорогой, просто замечательный приз, - усмехнулся Арнильф.

«Если я вылечу с турнира, это будет уже не важно. Чёртов герцог Арно поставил условие, что я должен выиграть, именно выиграть проклятый турнир! Хорошо, что я такой нудный крючкотвор, и ещё в прошлой жизни навидался скользких мудаков, не отвечающих за свои слова. Я заставил Арно подписать документ, официальное обещание, что он отдаст мне Лин в жены, если я в этом году выиграю турнир Нисхождения. И теперь я должен, просто обязан турнир выиграть. Для вас, знатных болванов, этот турнир опасная, но забава. Для меня он — вопрос счастья всей моей жизни».

– Ну, раз клинок из лааданской стали, то это объясняет, почему он до сих пор не погнулся и не сломался, при такой толщине… - Арнильф, сняв кусок мяса со своего ножа, принялся жевать. Жан тоже потянулся ножом к блюду с мясом, выбирая хорошо пропечённый кусочек.
– А ещё у твоего меча очень странная рукоять, - продолжил Арнильф, прожевав.
– Это похоже на какую-то… ик… мунганскую новинку. Ты позволишь мне вблизи осмотреть твой клинок?

– Конечно, - улыбнулся Жан.
– После турнира.

– Да, верно.
– рыцарь рассмеялся и похлопал Жана по плечу.
– Понимаю. Быть может завтра нам придётся скрестить клинки, и ты не хочешь раньше времени раскрывать свои секреты… А ещё, мне любопытно, кто же учил тебя сражаться? Ты удивительно проворно орудуешь мечом.

– Скажи лучше, - поспешил переменить тему Жан.
– Мне показалось, или на вас тут все как-то недобро косятся.

– А, это, - Арнильф пренебрежительно махнул рукой и потом чуть приобнял своего младшего брата, молчаливо объедающего мясо с огромной кости.
– Это потому, что мы с Арнольфом из Меданского королевства. Здешние синоры до сих пор не забыли, как драпали от нас, от армии моего короля, Эльдиберта, после битвы у Роклерского моста. Удирая они на скаку прыгали прямо в Ронту. Плыли, как крысы плывут с тонущего корабля. И до другого берега доплыли не все…

Жан заметил, что некоторые из соседей очень недобро посмотрели на них, услышав слова Арнильфа. Его брат, безусый парнишка лет, пожалуй, шестнадцати, оторвавшись от кости, что-то зашептал Арнильфу на ухо.

– Да ладно, парень, - беспечно махнул тот рукой.
– То, о чём я говорю, всем давно известно. Это вы, сопляки, - он снисходительно глянул на Арнольфа, а потом и на Жана, - можете не знать, что там было и как. Бой был семь лет назад. Вы, парни, тогда ещё за мамкину юбку держались. А я там сражался! И многие, могу поспорить, многие, из тех, кто за этим столом, тоже были там, под Роклером… Что же теперь, молчать о том, что было на самом деле? Да, случается, на войне убивают. Кто-то побеждает, кто-то проигрывает. Это же обычное дело. Тут нет ничего обидного или позорного. К тому же мы всех пленных готардцев уже давно домой отпустили. Между нашими королевствами много лет мир… Ведь правда, мир?
– спросил Арнильф, окинув взглядом недовольно зыркающих на него соседей с другой стороны стола.

Потом он наклонился к уху Жана и тихонько ему сказал:

– Под Роклером пал прежний король Готарда, Дагобен, а цвет готардской знати оказался у нас в плену… Но мы всех отпустили. Потом. Не сразу. Некоторым родня пять лет серебро для выкупа собирала. Страшно подумать… Слышь, Жан. Что это ваше местное вино так… ударяет в голову? На лааданских зельях вы его настаиваете что ли?

Вдруг общий гомон за столом снова прервал возглас герольда:

– Тихо! Король говорит!

Король снова поднялся с кресла и, подняв золотой кубок, возгласил:

– Выпьем теперь за наших добрых соседей, за Меданское королевство, за короля Эльдиберта и наших дорогих гостей, братьев дэ Крамо! Впервые за столько лет доблестные меданские рыцари приехали, чтобы поучаствовать в нашем ежегодном турнире Нисхождения. Честь им за это и хвала! А если кто посмеет по отношению к ним нарушить наши священные законы гостеприимства… - король обвёл грозным взглядом гетельдскую знать, сидящую за длинным столом.
– Пью за короля Эльдиберта!
– поднял он свой кубок.

Следом за ним подняли кубки многие из сидящих за столом, но не все.

Тут Арнильф вскочил со скамьи и поднял вверх свой кубок, который его слуга только что услужливо наполнил вином:

– Пью за короля Суно! За благородного и гостеприимного синора этих мест!

Следом за Арнильфом, не выпуская из правой руки обглоданной кости, и высоко поднимая левую, с кубком, вскочил на ноги и его младший брат:

– За нашего Эльдиберта, и за Суно!

– За Суно! За короля Суно!
– подхватили все сидящие за столом, и поспешили осушить до дна свои кубки.

– Обижаются они до сих пор, что проиграли в войне, - плюхнувшись на скамью рядом с Жаном, тихо проворчал Арнильф.
– Большей глупости и вообразить невозможно. На то и война, чтобы кто-то в ней проиграл. То же, что и здесь. Вот, среди нас восьмерых, победивших сегодня… Ведь выиграет из нас завтра только один. Оди-ин. А остальные что? Правильно… ик. Проиграют. На что же тут обижаться? Таков турнир. Такова вся жизнь. Чтобы кто-то победил, кто-то должен проиграть.

«Это верно. Сегодня мы едим и пьём за одним столом, а завтра я, может быть, перережу одному из них глотку, как этому мальчишке Фейяру…»