***

Через некоторое время король, поднявшись из кресла, возгласил последний свой тост — за здоровье гостей. Гости в ответ в разнобой заголосили пожелания здоровья королю Суно, его супруге, его сыновьям и всей родне. После этого король со своими детьми удалился. Постепенно стали выбираться из-за стола и другие.

Пир за королевским столом затихал, разбиваясь на отдельные группки. Новых блюд королевские слуги больше не приносили, но и старых пока не убрали. Кто-то из пирующих уезжал прочь или уходил к своим шатрам. Кто-то продолжал пировать уже в своих лагерях, расположенных совсем рядом. Слуги, стараясь не мешать всё ещё пирующим господам, потихоньку растаскивали еду с королевского стола.

Бочка с тагорским крепким опустела, и была повалена набок ради последнего кувшина вина. Да и в бочке со сладкой пейлорской скаленцией гости уже чиркали кубками по дну. Больше всего вина оставалось, похоже, в бочке с некрепким, лишь немного сладким, красным альдонским. Дешевое альдонское вино многие в Готарде пили вместо воды. Напиться им допьяна было сложно. Ги на ухо сообщил Жану, что четверо из их завтрашних противников похоже, пьют исключительно альдонское, и с этим «что-то надо делать».

Отойдя от стола в сторонку, и встав так, чтобы их никто не услышал, Жан шепотом спросил слугу:

– И что ты предлагаешь? Вряд ли у меня получится лично каждого из этих четверых напоить. Ложеронт точно со мной пить не будет. Побоится, небось, что я его отравлю. Да и этот мальчишка, Арнольф, тоже, кажется, пьет только альдонское. Арнильф сам накидался тагорским, а за пацаном следит, чтобы он был в норме… Видно, ничего тут не поделать. Всё теперь в божьей воле.

– Нет, господин. Как говорят у нас в Рике, на бога надейся, а сам хлопочи. И ещё говорят — ленивому и бог не поможет… А нам, думаю, надо вылить в бочку с остатками альдонского твой бурдюк с винным духом.

– Думаешь, получится сделать это незаметно?.. А если поймают? Скажут, что ты хотел всех отравить.

– Но мы-то знаем, что этот твой винный дух вовсе не отрава, а самая что ни на есть суть любого вина. Вылью, и выйдет такое же креплёное вино, как наше, только альдонское.

– И все сразу почувствуют другой вкус.

В ответ Ги с уверенностью знатока махнул рукой:

– Все уже так напились, что никто не заметит… Если целый бурдюк тратить жалко, давай вылью половину.

– Не жалко. Лей всё. Только незаметно.

Ги молча кивнул и побежал в Жанов шатёр за бурдюком с винным духом. Конечно, у Жана были на него совсем другие планы. Этот отличный самогон, сделанный из вина, перегнанный дважды и отфильтрованный через берёзовые угли, почти не противный на вкус, и даже с весьма приятным послевкусием, он хотел продать кому-нибудь из столичных лекарей или алхимиков (если переводить их местное название более точно - «химистов»). Однако, повысить завтрашние шансы на турнире было задачей более важной.

Вернувшись за стол, Жан кинул в рот маринованную маслину. Принялся лениво ковырять ножом в блюде с остатками остывшего жаренного мяса. Рядом Арнольф пытался уговорить Арнильфа идти спать, а тот упирался и требовал ещё вина, хихикал и пытался травить какие-то байки на такой дикой смеси южно-гетского и старомеданского, что общий смысл баек от Жана ускользал, и понятной оставалась лишь их крайняя непристойность.

Вдруг краем уха Жан услышал:

– Стой, зараза! Ты что это творишь? Как посмел с бурдюком тут пристроиться?!

Нервно оглянувшись, Жан увидел, что какой-то рыцарь одной рукой схватил Ги за шиворот, а второй пытается отнять у него бурдюк с винным духом, не выпуская при этом из руки собственного серебряного кубка.

– Да я… - Ги попытался вырваться.

– Стоя-ать!
– пьяно зарычал на него рыцарь.
– Отвечай, стервец, зачем это ты пристроился к бочке со своим бурдюком? Небось, отравить нас собрался? Кто тебе приказал?

Ещё несколько рыцарей и слуг находящихся поблизости оглянулись, обратив внимание на происходящее.

Сердце Жана оборвалось и упало куда-то вниз.
– «Всё. Сейчас Ги схватят, начнут пытать. Он во всём, конечно, сознается. И нас всех казнят, как отравителей. Ведь никто из этих болванов не понимает, что это обычная самогонка, а не жуткий яд… Что делать? Вмешаться? Попытаться вытащить Ги? Или притаиться, и надеяться, что всё разрешится само?.. Если я вмешаюсь, то подозрение сразу падёт и на меня… Но с другой стороны, негоже вот так бросать Ги в беде. Над что-то придумать...»

Жан встал, и на плохо гнущихся от страха ногах медленно пошел в сторону начинающегося скандала.

– Да что ты, сударь?
– закудахтал вдруг рядом с Ги и его грозным пленителем Лаэр.
– Какое отравление? Что за глупости? Это же просто… Ну, господину нашему, на завтра. Велено набрать ему вина для опохмелки, чтобы утром голова не болела… Тут ведь альдонское. Самое то от утренней головной боли после славного пира. И ты бы, господин, ради завтрашнего утра велел своим слугам набрать такого вина в бурдюк! Ведь вино это к утру всё равно выпьют, и нечего будет утром употребить…