– Нет. Я знал, что какие-то поместья принадлежат лично Лин, но…

– Ладно. Второй мой вопрос - ты когда-нибудь бывал на войне?

– Ни разу… Но я много читал о разных войнах…

– Всё, что ты читал про войну в книгах, можешь смело забыть, - отмахнулся король.
– Хорошо. А охотиться на тура, на кабана, на волка тебе приходилось?

– Нет.

– И верхом ты сражаешься настолько плохо, что скорее рискнёшь выйти на бой пешим против конного, - припечатал Суно, не сводя с него глаз.

Жан только вздохнул.

– Плохо. Тебе в любом случае ещё придётся сражаться верхом.

– Я понимаю, - кивнул Жан.
– Лин — прекрасная наездница. Надеюсь, теперь у меня появится время, чтобы она меня подучила верховой езде. Ну, и гетскому языку.

– А ещё тебе надо научиться хорошо разбираться в законах, парень. И в гетских и в меданских. Тебе придётся судить жителей графства. Конечно, ты можешь просто назначать судей и скидывать всю работу на них. Но в сложных случаях решать всё равно придётся тебе. Причём, что бы ты ни решил — всегда кто-то останется недоволен.

– Ты всё таки решил назначить меня графом?

– Не сейчас. Назначу сразу после твоей свадьбы с Элинорой. Надеюсь, ты понимаешь, почему я всё-таки делаю тебя графом?

– Честно говоря, не понимаю, - покачал головой Жан.

– К Рудегару и его семье все в Тагоре давно привыкли. Они — богатейшая семья Тагора, самая влиятельная. К тому же, Рудегар умер после раны полученной в бою, при выполнении моего задания. Давать должность Тагорского графа представителю какой-то другой семьи было бы для меня в таких обстоятельствах чёрной неблагодарностью. Да и не справится никто посторонний, без помощи и влияния прежней графской семьи. Стало быть новым тагорским графом должен стать муж Элиноры — дочери и единственной наследницы Рудегара… Утром я говорил с Карин. Она сейчас тут, в Эймсе. Приехала следом за мужем. Она убеждена, что любовь Лин к тебе это ошибка, детская влюблённость, каприз, и всё такое. Пыталась убедить меня, что у неё для дочери есть варианты получше. Из всего, что я от неё услышал, я понял, что лично против тебя Карин каких-то особых претензий не имеет. Просто ты молод, беден и не знатен, а она хотела бы подыскать жениха более престижного и, главное, более подходящего для Арно. А ещё, я услышал от Карин, что сама-то крошка Лин без памяти в тебя влюблена. Искренне надеюсь, что она понимает, кого выбрала, и после свадьбы об этом выборе не пожалеет.

– Я тоже на это искренне надеюсь, - кивнул Жан.
– Я…

– Да с тобой-то всё давно ясно, парень, - махнул рукой король.
– А вот Арно решил в политику поиграть. Он хочет навязать своей падчерице мужа, а мне — Тагорского графа.
– Суно недобро улыбнулся.
– Только этого не будет. Тагорский граф своим положением должен быть обязан мне и только мне. А Элинора… я обязан устроить её судьбу лучшим образом, хотя бы в память о Рудегаре. Это был отважный воин и человек, благородный во всех смыслах. Его смерть стала огромной потерей. Вряд ли ты сумеешь заменить Рудегара, сев на его графский трон. Но кое-что ты всё-таки умеешь, и Элинору, явно, любишь. Думаю, ты будешь стараться делать работу графа хорошо. Ты не лентяй и не дурак. Быстро научишься. Разберись с королевской доходами казны, поступающими из Тагора. Судя по тому, что докладывал Кербель, там не всё в порядке. Недоимки. Какая-то путаница с отчётами… Ну, по платежам в казну ты с Кербелем и его ревизорами сам выясняй. Для меня важнее другое. Пока Рудегар был жив, Тагор всегда, по первому моему зову, выставлял в поход не менее пятидесяти конных воинов. Ты должен выставлять столько же. И это должны быть хорошие воины. Полезные в бою и бесприкословно подчиняющиеся приказам. Если ты что-то там не доплатишь или не вовремя заплатишь Кербелю, я закрою на это глаза. Но если ты не выставишь по моему приказу положенного числа хороших бойцов, я просто сниму с тебя голову, парень. Не посмотрю, что крошка Лин тебя любит. Уясни это хорошенько. Главная твоя задача — своими силами поддерживать в Тагоре порядок и вовремя выставлять для меня необходимое число бойцов. Для дальнего похода — не меньше полусотни конных рыцарей. Для защиты самого Тагора или ближайших окрестностей — не менее двух тысяч воинов ополчения… И вот ещё что. Ты должен научить трёх моих гвардейцев тем мечевым финтам, при помощи которых тебе удалось одержать победу в турнире. Я приеду к тебе на свадьбу с охраной, и троих бойцов оставлю служить у тебя. Жалование им можешь не платить. Просто корми и жильём обеспечь. Пусть послужат тебе год, как и местные, графские рыцари. Но вернувшись через год к моей, дворцовой службе, они должны знать всё про твой мечевой бой. Сможешь их научить?

– Могу, - кивнул Жан.
– Вот только мои приёмы не годятся для обычных гетских мечей. С тяжёлым мечом в руках я бы так сражаться не смог. Им нужны будут другие мечи. Дорогие мечи, сделанные по специальному заказу.

Суно кивнул:

– Тогда составь смету. Я и на специальные мечи им денег оставлю… Ну, кажется, я всё сказал что хотел. Теперь отправляйся в Тагор, готовь свадьбу.

Жан уже поднялся чтобы откланяться, но тут вспомнил эпизод из своего прошлого посещения дворца, и спросил:

– А почему там, за ужином, вы все рассмеялись, когда я сказал, что выпил бы красного гвиданского вина? Что в этом было такого смешного?

Суно улыбнулся:

– За два дня до турнира, на одном из наших собраний, герцог Арно Гвиданский с непривычки напоролся твоим крепким тагорским вином и полез с кулаками на Бруно. Бруно сперва-то удивился такой его прыти, а потом даже обрадовался, потому что и сам уже неплохо припил, и вспомнил, так сказать, молодость, - король хохотнул: - Давно уже я такого не видел, чтобы два герцога катались по полу и мутузили друг друга, как мальчишки. Я даже не сразу приказал их разнять… Ну, Бруно-то легко отделался, что ему, борову, будет? А Арно получил по заслугам. До сих пор хромает. И чтобы появиться на людях лицо ему пришлось припудривать белилами, как бабе. А то светил бы на трибуне синяком под глазом, как побитая собака. И ведь сам виноват! Сам напился, сам подрался, сам ходи побитый. Тебя Арно и прежде-то терпеть не мог. А с того дня он и твоё тагорское крепкое терпеть не может. Всё ворчит, что надо запретить это «куббатово пойло». И вдруг ты заявляешь, что любишь красное гвиданское! Это, право, было очень смешно. Думаю, когда старине Арно эту твою фразу передали, он, буквально, заскрежетал зубами от злости.

***

– Завтра с утра уезжаем в Тагор, - заявил Жан, вернувшись из королевского дворца.
– У нас для этого всё готово?

– Конечно, нет, - пробурчал Ги, со стоном поднимаясь с поставленного у костра раскладного хозяйского стула.
– Сейчас мы готовы к дороге гораздо хуже, чем в день, когда только приехали… И еду я закупил только на шесть человек. А теперь получается, что нас будет девять…

– Одиннадцать, - поправил Жан. Снами поедет ещё и ювелир Шельга со своим подмастерьем. Лошади у них свои, и вьючные и под седло. Но есть ли у них запас еды для себя и лошадей - не знаю. Скорее всего нет. Так что надо прямо сейчас докупить продовольствия.

– Ясно… Лаэр! Где ты там? Собирайся! И две вьючных лошади отвязывай… А ты в курсе, хозяин, что эти двое, — Ги обличающе ткнул пальцем в выкупленных вчера химистов, — вообще не умеют ездить верхом? Пацан уже дважды с лошади падал, а Рикард болтается в седле, как мешок с дерьмом. Как мы поедем-то?

Жан сочувственно глянул на химистов:

– Ну… потренируй их сегодня, до вечера, насколько это возможно. Остальное им придётся осваивать в пути. Чудес-то от них никто не ждёт. Главное чтобы с коней не падали.