Слушаю, как отзываются мышцы. Бокс у меня с пятнадцати лет, полупрофессионально.

Потом к нему добавилось «железо» — сначала просто чтобы набрать немного мяса, потом — чтобы набрать много мяса на свои двести два «см».

Делаю еще пару ударов, даю «груше» качнуться — уворачиваюсь от ее обратной амплитуды, захожу сбоку, бью снизу-вверх правой, и сразу сверху — левой.

Набираю темп.

Бью сильнее.

Делаю звук в наушниках чуть громче.

Не даю ногам стоять на месте, все время кружусь вокруг мешка с песком, выколачивая из него — хотя, скорее, из себя — дурь.

А потом «Рамштайн» в ушах резко прерывается и вежливая Siri объявляет входящий вызов: «Лоли. Принять?»

В моем сердце взрывается маленькая петарда.

Принимаю раньше, чем перевожу дыхание, выдыхаю в динамик слишком рваное:

— Привет, Лоли.

Она всегда смеется, когда так ее называю.

Но в этот раз коротко, а потом как-то немного смущенно:

— Блин, Авдеев, я все время на часы не смотрю. Я не сплю — значит, никто не спит.

— Ну, я тоже уже не сплю, если ты об этом. — Толкаю «грушу» и делаю еще пару ударов. Дыхание сбивается.

— Эм-м-м… — тянет она, — ты… занят?

— Ага, ебусь, — говорю специально многозначительно, выдерживаю паузу, представляя, как она краснеет, и «расшифровываю», — с боксерской грушей, Лоли. Все ок, ты меня ни от чего важного не отрываешь.

— Напомни мне при встрече тебя стукнуть, — фыркает без злости. — Вадим, я хотела спросить… Может быть, мы возьмем Стасян на Рождественские каникулы? Как в прошлом году. Обещаю вернуть ее вовремя!

Я прикрываю глаза, даю летящей с разбега груше стукнуть меня в плечо.

Потом придерживаю ее ладонями, мешая раскачиваться.

— Ты уверена, что справишься… сейчас?

Я правда рад за ее счастье, но что ж до сих пор так хуёво?

— Я уверена, Авдеев. У нас чудесная няня и две ответственных кошки. Стасе в прошлом году понравилось. В Лапландию мы не поедем, но здесь у нас ледяной замок и горки, и…

Валерия перечисляет все прелести их норвежской зимы, а я смотрю на туман и слякоть за окнами, и кажется, что мы с ней существуем на разных планетах, хотя это всего лишь две тысячи семьсот километров.

Год назад, после очередного возвращения дочки, Стася взялась распевать какую-то странную норвежскую песню, а потом просто взяла и вместо одной строчки вставила: «У Лоли задержка».

Так выразительно тогда прозвучало ее первое абсолютно твердое «р» в слове «задержка».

Я не дебил, сразу понял, где она это услышала.

Меня тогда жестко укрыло.

Пару дней ходил сам не свой, думал, точно натворю какой-то хуйни.

Потому что даже спустя год, зная, что Валерия замужем за своим отбитым умником, надеялся, что однажды она привезет Стасю и скажет: «Я остаюсь».

И почему-то в голове все время крутилось заевшее, идиотское, лишенное логики: «Малыш, ведь я же лучше… лучше собаки…» [1]

Она приезжала исправно раз в месяц — забирала Стасю, привозила Стасю.

О своей беременности не сказала ни слова.

Я не спрашивал. Визуально это вообще никак не просматривалось. Допустил мысль, что могло что-то случиться с «задержкой». А потом Монте-Кристо вдруг приехала в большом мешковатом свитере, такая… пиздец красивая, нежная, без своего вечного «вы_все_говно» выражения на лице, за которое я ее все равно, впрочем, любил.

Она сама предложила куда-то сходить, я согласился.

Видел, как мнется, не знает, как завести важный разговор. Ну да, сказать мне, что в их счастливом семействе будет прибавление — задачка со звездочкой. Я не стал ее мучить и сам сказал, подражая голосу Стаси: «У Лоли задержка». Улыбнулся, типа, да не парься ты так, все норм. А Валерия смущенно покраснела, заправила белую прядь за ухо — я чуть не сдох, как хотелось сделать это самому — и добавила: «Их там две».

Когда-то она была в моем телефоне просто «Лори» — как то, что мне хотелось до сумасшествия. Потом стала «Валерией», позже — «Монте-Кристо». И вот теперь — «Лоли». Чтобы я не забывал, что теперь она мама двух белобрысых, похожих как две капли воды на ее мужа, девочек, и заодно — крестная_мама для моей Стаси. Чужая жена.

Хотя, как тут забудешь, если даже сейчас на заднем фоне слышно радостное детское агуканье.

Пока Валерия отвлекается на близняшек, я с облегчением использую эту паузу, чтобы успокоить вставших в глазах, мать его, кровавых мальчиков.

И понятия не имею, как выдавить из себя: «Да без проблем, конечно, приезжай за Стасей».

Потому что у нас с Шутовым типа договоренность, которую этот придурок соблюдает так, что приебаться не к чему. Никаких попыток хотя бы намекнуть Стасе, что он — не то, чтобы только и исключительно крестный папа. Дочка от них с Валерией всегда приезжает довольная, веселая, не припомню, чтобы хоть раз привезла простуду или аллергию. И по-хорошему, конечно, вполне справедливо, что какой-то из зимних праздников Стася будет проводить с ними.