Иду дальше.

Вот уже неделю я работаю в отделе стратегического анализа и инвестиционного планирования — младшим аналитиком.

Неделю назад блестяще прошла два собеседования — сначала с HR-менеджер и руководителем отдела, потом — с профильным ТОПом. Я ни на секунду не нервничала уже хотя бы потому, что на собеседование кроме меня пришло еще около пяти человек, и даже беглого разговора типа ни о чем, хватило, чтобы оценить их квалификацию и степень предоставляемой для меня опасности. Она была просто около нулевой.

На работу я вышла во вторник — и сразу попала с корабля на бал.

Оказалось, что у моей начальницы — Лазаревой Ольги Павловны — личная трагедия на фоне ссоры с любовником. В общем, за неделю я поняла про нее две вещи — когда она не ревет, тогда она просто устраивает какой-то хаос. Но я была, кажется, единственным человеком в нашем рабочем пространстве, который, кажется, предпочел бы хаос ее постоянным слезам. Потому что, по моему скромному мнению, нет в жизни ничего более жалкого, чем ревущая из-за мужика женщина. Бросил мужик? Ну и на хуй с пляжа, следующий!

Но Лазареву перемкнуло прямо очень жестко.

— Барр? — Она как раз влетает в нашу рабочую остекленную зону и сразу прет на меня. — По анализу динамики активов, который я просила сделать, всё готово?

Она всех тут называет по фамилиям, хотя я уже успела заметить, что их формальное офисное общение допускает такой формат.

Вообще-то это не она просила меня сделать — это ее работа. Она просто сразу вывалила на меня кучу работы, видимо рассчитывая на то, что я не вдуплюсь и сделаю заодно вообще весь основной массив данных, а ей потом останется сделать только «косметический ремонт». Но я в принципе сделала, потому что для разыгрывания всей партии, роль умненькой исполнительной новенькой мне подходит идеально.

Папка со всеми таблицами у нее на столе.

Я уже даже почти рукой на нее показываю, но вовремя сама себя торможу.

Стоп.

Я же сюда пришла не для того, чтобы помогать Авдееву сожрать еще один сладкий кусок пирога под названием «американский финансовый сектор». Во-первых, мне нужно устроить себе хороший и, главное, закономерный карьерный взлет, во-вторых — пора «знакомиться» с Авдеевым. Но за неделю я его в нашем Аиде (так местные называют все, что ниже десятого этажа в нашем тридцатиэтажном небоскребе) ни разу не видела. Им здесь даже не пахло. Хотя я успела подслушать кое-какие сплетни и узнала, что Авдеев трудоголик, и в офисе бывает каждый день. Но Его Грёбаное Величество у нас в Раю — на благословенном тридцатом, и мне, какому-то младшему аналитику, путь туда заказан вообще.

Поэтому, вместо папки с готовыми документами, быстро достаю из стола точно такую же, с черновиками, и даю Лазаревой. Мысленно зажимаю пальцы, чтобы не проверяла.

Она даже не смотрит, забирает старших аналитиков и прежде чем выйти из нашей зоны, слышу, как говорит им, что «Авдеев только приехал и не в духе…» и что-то про то, что собирают летучку со всеми. Значит, это на двадцать третьем — все совещания, с участием более десяти человек, проводят там. Я это тоже уже выяснила.

Лазарева уходит.

Я выжидаю.

Мысленно считаю до десяти, а потом, схватив правильную папку, которую еще вчера вечером положила ей на стол, выбегаю в коридор, оттуда — в туалет, запираюсь изнутри и быстро осматриваю себя в зеркале.

Черт, блин, одета я совсем не для первой встречи с Его Грёбаным величеством!

У меня дома вся рабочая одежда разделена на ту, которая на работу, и ту, которая на работу, но для него — юбки короче, пиджаки уже, блузки прозрачнее, лифчики на грани фола. Сегодня на мне обычный серый брючный костюм. С моей фигурой, я, конечно, даже в мешке из-под картошки, как Мерлин Монро буду выглядеть секс-бомбой, но всегда — всегда! — запоминается именно первое впечатление.

Ладно.

Распускаю волосы, смачиваю ладони водой, быстро взбиваю. Благодарю бога, что мои послушные кудряшки моментально приобретают вид салонной укладки — локон к локону. Расстегиваю пиджак совсем и еще плюс одну пуговицу на блузке.

На большее просто нет времени.

Не факт, что я вообще там с ним столкнусь, но попытаться нужно.

Спешу к лифту, нажимаю кнопку нужного этажа.

Доезжаю, по пути «захватив» еще шесть человек, явно спешащих на то же «мероприятие».

Выхожу за их спинами, ориентируюсь, куда идут — и сама туда же.

Вдалеке маячит знакомый костюм Лазаревой.

Осматриваюсь, верчу головой, пытаясь понять, где Авдеев и может ли он вообще быть здесь? Или…

Но придумывать, что после «или» уже нет необходимости — открывается еще один лифт, с противоположной стороны. Я просто физически чувствую — а, может, непроизвольно фиксирую это боковым зрением — как все живые существа на этом этаже, вытягивают по струнке.

И почему-то в первую секунду самой инстинктивно хочется смешаться с толпой.

Тут же корю себя за этот идущий вразрез с моими планами порыв.