— Нравится, Вадим Александрович. — «Из шкуры вон лезу, чтобы не вылететь».

— Судя по вашему наряду — не так уж и нравится.

«А ты, значит, не так уж внимательно пялился в телефон», — отмечаю с нотками триумфа.

Поднимаю голову. Точнее — задираю так, что простреливает в затылке.

Натыкаюсь на чуть прищуренные синие глаза.

Ресницы у него длинные, густые. В них застряли пара прядей длинной челки.

Нестерпимо хочется протянуть пальцы и распутать.

А потом расцарапать эту красивую рожу, потому что только этого он не заслуживает.

— Я внимательно изучила приказ о дресс-коде, Вадим Александрович. — Взгляд соскальзывает на его губы. Обратно к Авдеевским глазам его приходится поднимать прикладывая такие усилия, как будто против меня сражается вся сила гравитации. — Как только у меня появится финансовая возможность — обязательно составлю новую рабочую «капсулу». Хотите, чтобы я провела для вас демонстрацию для утверждения?

— Мне это абсолютно не интересно.

— Я могу быть свободна?

Пауза. Большой палец постукивает по краю массивного деревянного стола.

В синих глазах ноль эмоций.

— Можете, Барр.

Из его кабинета я выхожу с высоко поднятой головой и мне даже хватает сил дойти до лифта, фактически, не глядя под ноги. Но внутри я что есть силы сжимаю кулаки на поручне, прокручивая ладони до противного скрипа.

Мудак!

Скотина!

Ненавижу его!

Снимаю туфли и босиком практически забегаю в свой сектор.

Падаю в кресло, снова сжимаю руки в кулаки. Так сильно, что остаются темно-красные следы от ногтей. Нужно взять себя в руки. Нужно просто вытолкнуть из своей головы нарочито беспощадное: «Мне это абсолютно не интересно».

Но не получается.

В моей жизни было много желающих загрести мое тело в свое единоличное использование на условиях «просто так, потому что я — мамкина царапка». Причем, эти тупые почти как под копирку скроенные подкаты выдавали и рты типичного офисного планктона, и рты красавчиков-мажоров. И я всегда находила слова, чтобы дать отпор. Уже сейчас в моей голове тысяча жалящих фраз, более чем подходящих, чтобы затолкать эго Авдеева туда, где ему самое место — в задницу. Но есть одна «маленькая» проблемка — сейчас это не имеет никакого значения, потому что в тот момент в заднице оказался мой язык!

Мне нужно примерно пять минут, чтобы просто успокоиться.

Усмирить злость. Напомнить себе, что одна проигранная битва — не равно проигранная война. В конце концов, до этого момента я действовала из мысли, что Авдеев — типичный богатый мужик, красивый и стильный, но с теми же повадками. Теперь я точно знаю, что у него до хера толстая шкура, и чтобы просочиться под нее, нужно придумать новый план.

А еще я знаю, что он умеет находить очевидные косяки в защите других. И ни хрена не стесняется прицельно в них бить.

Я не настолько дура, чтобы закрыть глаза на очевидное — меня его показательный игнор просто до печенок пробирает.

Думай, Крис. Думай.

Я переобуваюсь в свои «угги», накидываю шубку.

Выхожу на крыльцо, и мысленно еще раз посылаю этот день по изустному маршруту.

Снега навалило столько, что весь он будет не у меня на сапогах, а внутри. И температура упала до цепкого противного мороза, влажного и поэтому продирающего буквально до костей. А на мне симпатичная, модная, розовая шубка, но — до талии и из искусственного а ля «лама» меха. И я начинаю коченеть еще в процессе поиска такси через приложение.

Нахожу первое свободное, бронирую и мысленно умоляю ехать быстрее, пока я не превратилась в сосульку. Проклинаю весь чертов день, как будто сговорившийся против меня. Гипнотизирую взглядом значок машинки на карте, но проходит пять минут — а он даже не двигается. И время ожидания увеличивается до сорока минут.

И «вишенка» на торте — Авдеев.

Я его, блин, уже как собака — шкурой чувствую, узнаю по моментально встающим дыбом волоскам на затылке. Даже голову можно не поворачивать.

И не поворачиваю.

Но взгляд приклеивается к нему как намагниченный.

Фиксирует, как он спускается с длинной лестницы, идет до своей роскошной тачки.

«Бентли» игриво подмигивает хозяину мягким светом, даже в этом выдавая свой статус.

Прежде чем сесть в салон, Авдеев снимает пальто.

Я стараюсь не думать о том, что мой телефон, пока я продолжаю верить в чудо и подгонять такси, близок к тому, чтобы покрыться наледью. В отличие от стекол тачки Его Грёбаного Величества, потому что они точно с подогревом.