Мне на них плевать. Я уже смирилась с тем, что совершенно прошляпила тот момент, когда Авдеев перестал быть просто «моим проектом мести», а превратился в образ идеального мужчины, подняв планку так высоко, что все другие особи мужского пола в моем мире просто перестали существовать. Потому что — даже близко недотягивают.

Я прохожу дальше в зал, приветствую коллег. Кто-то делает комплименты моему образу, я улыбаюсь, благодарю. Мы с Наташей болтаем о чем-то отвлеченном, смеемся, когда она рассказывает, как один из айтишников напился еще на парковке и теперь ведет себя слишком развязно. Я пытаюсь делать вид, что включена в общее веселье, но градус настроение начинает стремительно падать.

Вадима нет.

На мой вопрос он ответил, что обычно приходит толкнуть речь и провести полчаса вежливости. Очень американская традиция — мой начальник в Нью-Йорке делал так же. Почему-то считается, что это заряжает команду на боевой настрой. Но дьявол в деталях, а Вадим сказал — «обычно». Не факт, что именно в этот раз он не решит сделать исключение, и забьет на вежливость.

Ладонь сама тянется к телефону. Я обещала себе его не проверять и выдержала целых несколько часов. Экран пусть — ноль входящих. В нашей переписке тишина и паутина.

Выдыхаю, убираю его обратно в маленький атласный клатч.

Пытаюсь включиться в разговор с коллегами. Даже даю своему заместителю — Сергею Мельнику — увлечь меня беседой. Он что-то все время рассказывает, перепрыгивает с одной темы на другую в бессмысленных попытках поймать мой интерес. Киваю, делаю вид, что наслаждаюсь шампанским и его трескотней.

Но все это будто проходит мимо. На фоне.

Я еще пару раз проверяю телефон, но там все так же пусто.

Не залипай, Крис. В жопу Авдеева, сегодня можно просто насладиться вечером.

Чуть позже мы занимаем места за столиками, на сцене появляется ведущий и начинает официальную часть вечера. Минут десять даже с интересом слушаю, а потом все равно ловлю себя на мысли, что слушаю не его, а каждый новый звук, каждое движение в зале.

Но Авдеев все-таки появляется.

Я скорее чувствую его присутствие прежде, чем вижу.

Как будто меня тянет к нему, как будто воздух становится плотнее и заставляет мое дыхание предательски срываться. Я провожу взглядом по залу, но Его Императорства пока нет в поле зрения. Может, это просто моя фантазия?

А потом я его вижу.

Высокая, уверенная фигура в идеальном черном смокинге. Волосы уложены, а не привычно падают на лоб небрежной челкой. Он выглядит иначе, даже жесты кажутся более хищными и как-то по-особенному мрачно красивыми. Весь образ Авдеева сегодня — воплощение элегантности, спокойной власти и силы.

Я притрагиваюсь губами к бокалу с шампанским, делаю один нервный глоток, чтобы избавиться от сухости во рту, когда он небрежно проводит взглядом по залу и, блядь, даже не замедляется на мне. Хотя абсолютно точно — видит! Я, черт подери, самая яркая звезда сегодняшнего вечера, но для него как будто не существую.

Но даже не это кроет меня больше всего.

А предательская реакция собственного тела. В отличие от Авдеева, для которого я снова перестала существовать, все мои нервные окончания буквально за секунду на него настроились. Как будто ему просто достаточно появиться я поле зрения моей маленькой голодной внутренней самки — и вуаля, она готова простить ему любой игнор за одну мимолетную улыбку.

Я отворачиваюсь. Натыкаюсь на улыбчивую рожу Мельника, натянуто улыбаюсь в ответ.

Снова разворачиваюсь.

Вадим поднимается на сцену, спокойно берет микрофон и проходит взглядом над головами собравшихся. Его голос звучит четко, уверенно:

— Дамы и господа, рад видеть вас сегодня здесь. Поздравляю с Наступающим всех вас! И благодарю за проделанную работу в этом году. Каждый из вас вносит свою лепту в развитие компании, и это то, что делает нас сильнее. Пусть следующий год принесет нам новые возможности и большие успехи. За вас!

Аплодисменты. Кто-то выкрикивает тост. Авдеев еле заметно кивает, небрежно поднимая бокал, пригубливает шампанское и, не задерживаясь, спускается со сцены.

Я ненавижу себя за то, что в эту минуту моя память предательски подбрасывает образы того, что у него под рубашкой. Того, что я видела на более чем откровенном фото из горячего источника, которое прислал мне Авдеев. Вода размывала контуры его тела, но не скрывала ничего. Горячая, загорелая кожа. Рельефные мышцы, тяжело очерченные, без грамма лишнего. Тёмные волоски, аккуратно покрывающие грудь — не слишком много, но достаточно, чтобы подчеркивать мужественность.

Вершина сексуальности.