— Боюсь, у меня теперь добавилось головной боли и стало еще меньше свободного времени. Вызвать такси, Вик?

Она резко и бескомпромиссно мотает головой.

— Не садись в таком состоянии за руль, ладно?

Все-таки выуживаю из нее утвердительный кивок, желаю удачного вечера и ухожу.

Она не пытается меня остановить. Просто молча смотрит в спину.

Меня бесит, что весь остаток рабочего дня я все время трогаю губы и телефон.

Потому что вспоминаю и жду.

И дергаюсь, потому что ощущаю себя полностью прозрачной в каждой мысли. Как будто все они транслируются как лента телесуфлера прямо из моей головы в глаза окружающих.

Авдеев ничего не пишет.

Явно снова весь занят своими миллионными проектами, и такая безделушка, как поцелуй со мной в лифте его абсолютно не парит. Я была достаточно неплоха, чтобы повести меня в ресторан — окей, его это устроило.

Но примерно без десяти семь, когда я собираюсь на все плюнуть и ехать домой, принципиально пользуясь его водителем, на телефон прилетает сообщение:

Хентай: Жду тебя на парковке.

Пару секунд смотрю на экран, ловя себя на желании написать что-то колкое. Даже в сердцах набираю: «А поцелуи в лифтах не требуют последующих объяснений?» Но потом стираю все это, даже не успев дописать. Просто убираю телефон в сумку и хватаю пальто.

Я не дам ни единого шанса думать, что этот поцелуй целый день не выходил у меня из головы. Возможно, мне совсем не так легко, как ему, вычеркнуть эту «маленькую несдержанность» из памяти и тратить на притворство придется гораздо больше сил, чем я бы хотела, но у Авдеева не будет повода для триумфа.

Из офиса выхожу прямо в туфлях, чтобы не портить вид своих бесконечных, подчеркнутых тонкими каблуками ног. Фары «Бентли» мерцают мягким светом, когда я приближаюсь. Вадим выходит, открывает для меня дверцу. Шутку о том, что он обучаем и не безнадежен, произнести так и не получается, потому что, на секунду потеряв бдительность, опираюсь на его ладонь.

Чувствую, как слегка, на долю секунды, сжимает мои пальцы.

Молниеносно вспоминаю, как он легко держал меня в лифте.

Как потом гладил по губе.

Ныряю в салон, одергиваю руку и складываю ноги на бок.

Вадим занимает место водителя, снова абсолютно подконтрольно выруливает далеко не маленькую тачку с парковки, плавно встраивает ее в ряд машин. На его лице ноль намека на напряжение. Как будто несколько часов назад он не прижимал меня к себе в лифте и не заставлял буквально плавиться в его руках.

Я пристегиваюсь. Позволяю взгляду скользнуть по авдеевскому профилю. В полумраке салона его черты кажутся резче — напряженная линия челюсти, чуть сведенные брови. Он выглядит сосредоточенным, но не на мне. Надо это исправить.

— Впервые в жизни меня пригласили в ресторан так, будто за отказ грозит сметная казнь. — Я собираюсь игнорировать поцелуй, но позволить себе маленький ядовитый укус имею полное право.

— Ты не против? — Он даже не смотрит в мою сторону — только на дорогу.

— Вы же не оставили мне выбора, Вадим Александрович.

— Наоборот. Оставил. Ты могла отказаться.

— Ага. И тогда бы ты нашел способ меня убедить.

— Естественно, — чуть приподнимает уголок рта, обнажая едва заметную в тусклом свете приборной панели улыбку. — Но мне нравится, что не пришлось.

Я фыркаю, отворачиваясь к окну. Ладони сжимаются на коленях.

Бесит его спокойствие.

Минуты тянутся, пока машина плавно маневрирует по вечерним улицам.

— А если бы я не прошла тест? — А, черт. Я просто вертела этот вопрос в голове, естественно, не планируя задавать его вслух.

— Думаешь, это был только тест? — Авдеев не отрывает взгляд от дороги, но теперь его голос звучит с оттенком искренней заинтересованности.

— Думаю, это у тебя в порядке вещей.

— Что именно?

— Брать, кого захочешь и когда хочешь.

Он не отвечает сразу. Лишь плавно снижает скорость перед перекрестком.

— А ты против, что в этот раз мне захотелось взять тебя, Барби? — Наконец, бросает короткий взгляд в мою сторону.

Я не сразу нахожу, что сказать.

Потому что это чертов вопрос с подвохом.

— Вы и так знаете ответ, Вадим Александрович.

— Ужасно забавляешь, называя меня так. — Его рука лениво скользит по рулю, пальцы постукивают по коже.

Я знаю, что он делает.