Я знаю, что он тупо меня дразнит.

Медленно и бесстыже, подначивает всей своей адской самоуверенностью.

— О, а мне казалось, тебя больше забавляет, когда я теряю дар речи, — исхожу ядом в ответ.

— Это тоже неплохо, — поджимает губы, как будто чтобы не рассмеяться.

Вот же гад.

Я поворачиваюсь к нему. Подавляю желание попробовать на прочность авдеевские нервы… ну, допустим, уронив ладонь на его бедро. Даже почти представляю в голове эту картину — как слегка поведу рукой вверх, очевидно провокационно. Проверяя реакцию.

Проблема в том, что я впервые в жизни абсолютно в себе не уверена. Не знаю, смогу ли остановиться до грани.

— Нравится вышибать у меня контроль? — вместо этого задаю вопрос в лоб. — Вам так безопаснее?

— А тебе безопаснее перепрыгивать на «вы»?

— Мне так интереснее, — поддаюсь ему, выдав кусочек правды. Мне действительно нравится капелька формальности в нашем словесном пинг-понге.

Машина плавно въезжает на парковку ресторана.

Вадим спокойно ставит ее на место, заглушает двигатель.

И только тогда, когда в салоне воцаряется тишина, расслабленно произносит:

— Проверять, кто из нас контролирует ситуацию, можешь сколько угодно, Барби. — Выдерживает паузу, намеренно давая мне «дозреть». — Но мы оба прекрасно знаем, что тебе нравится, когда это я.

Я никогда не относилась к тому типу женщин, которые падают в обморок от мужчин типа «большой папочка». Но желающих опекать меня на каждом шагу и посягнуться на мое священное право самой принимать решения, раскусывала всегда на раз-два и так же быстро от таких избавлялась. Я достаточно женщина, чтобы кайфовать от того, что мужчина открывает дверь или подает руку, но также и достаточно взрослая женщина, чтобы жить самостоятельно своим умом.

Авдеев, каким-то совершенно непонятным для меня образом, сочетает в себе оба этих качества. С одной стороны, он бывает весьма категоричен, когда заявляет какие-то вещи, с другой — у меня обычно нет ни единого аргумента (кроме идиотских, которые я не озвучиваю), чтобы доказать ему, почему он может запихать свое самцовое доминирование в известное глубокое и темное место.

И да, блин, он чертовски прав! Мне нравится, когда он ведет.

Я сразу чувствую себя… особенной. Не тупой курицей, которую нужно водить за руку в торговом центре, чтобы не потерялась, а девочкой-девочкой, для которой — все.

И я только еще сильнее вязну в этом выводе, когда мы заходим внутрь ресторана под лаконичной, но вполне говорящей вывеской: Prime Steakhouse Bar.

Меня сразу окутывает теплый аромат прожаренного мяса и легкие, ненавязчивые нотки дорогого красного вина. В воздухе витает ароматное и аппетитное сочетание дерева, угля и приправ. Интерьер выдержан в темных, насыщенных тонах: глубокий бордовый, теплый коричневый, приглушенный черный. Пространство уютное, но с намеком на статус — большие столы из массивного дерева, приглушенный свет, акцентные медные светильники над каждым столом. Я бывала в местах, где готовят стейки, и обычно они все немного похожи друг на друга даже вне зависимости от ценника, но здесь ощущается особенный статус. Не броский, но с порога как бы говорящий: «Будь готов раскошелиться».

Я мысленно фыркаю, вспоминаю бизнес-джеты и обещаю себе больше не триггериться на такие вещи.

Меня на секунду беспокоит интерьер, в который я могу не вписаться в своем платье с распродажи старой-старой коллекции МиуМиу, но в этот момент ладонь Авдеева коротко касается моей спины. Это не жест владения, скорее успокаивающий, как будто он считал мою нервозность и без слов говорит: «Расслабься, ты здесь со мной». Я чувствую его тепло даже через ткань платья и, наверное, если бы он хотел и надавил чуть сильнее — я бы подчинилась и растеклась по его ладони, как джем.

Мы занимаем столик в углу, откуда отлично видно и зал, и открытую кухню, где работают повара. Вадим садится напротив, разворачивает меню и мельком смотрит на меня. В его глазах все та же спокойная сосредоточенность, но сегодня к ней примешивается что-то еще. Как будто он позволяет себе чуть больше расслабленности.

— Рибай, средней прожарки, — сразу говорит он, когда к нам подходит официант. — И минеральную воду, без газа.

Официант кивает, отмечая заказ.

Я просматриваю меню, хотя уже знаю, что хочу. Вагю. Боже, я мечтала попробовать его черт знает сколько времени. Но, блин, я не могу взять вагю. Я уже слышу голос в своей голове: «О, так ты все-таки хочешь показать, что умеешь жить красиво?»

— Нью-Йорк, с кровью. И… бокал шампанского, — говорю я, закрывая меню и готовясь встретить брезгливый взгляд Авдеева.

Или он будет смотреть на меня как на несмешного клоуна в цирке? Всем известно, что к мясу нужно брать красное сухое вино. А шампанское к мясу — это минимум дурной вкус, максимум — полное его отсутствие.

Но он только едва заметно приподнимает бровь. Свою чертовски не идеальную, но абсолютно сексуальную бровь. И это единственная реакция. Не насмешка, не порицание, не удивление — просто легкий намек на интерес.